Лезвия звонко чикнули отчего-то у самого уха, и вдруг мне под ноги полетел срезанный светлый локон. Уильям замер и прошептал:

– Ой!

С изумлением мы с Картером проследили, как порхавшая в воздухе прядь вернула родной темный цвет. Я прочистила горло и честно призналась:

– Уильям, тебе повезло, что в образе мужчины ты мне нравишься больше, чем в образе рогатой парнокопытной скотины.

– Может, поменяемся? – немедленно обратился недоделанный цирюльник к брату и даже протянул секатор.

Картер, впечатленный угрозой (он-то знал, что больше всего нравился мне в образе жабы), громко сглотнул, точно приговоренный к смертной казни, однако секатор принял. Кромсать платье у Брента-младшего получалось, словно у заправской модистки. Видимо, на некоторых опасность превращения в козла действовала подобно магической оплеухе. Или, может, сказался опыт общения с Эмили из Сельгроса.

Однако едва дело заспорилось: шнуровка ослабла, а по полу поскакали срезанные пуговицы и посыпались мелкие обрезки ткани, как из дверей раздался изумленный возглас:

– Что за обитель позора?!

В ужасе мы уставились на замершего в дверях Барнса. Он был нетрезв и, чтобы сохранить равновесие, держался двумя руками за косяк. Догадаться, о чем подумал гость, заставший в комнате сестры двух Брентов, ее страстно раздевавших, было несложно.

– Ты все неправильно понял! – выпалила я. – Это вовсе не шабаш с дикой оргией. С меня просто срезают платье!

– Двое?! – тыкнул в нашу сторону пальцем Барнс.

– Третьим будешь? – любезно предложила я, не представляя, где взять еще одни ножницы. Уильям поперхнулся, а Картер за спиной пробормотал такое ругательство, какое черные ведьмы даже на пьяных шабашах не произносили вслух, разве что если во время жертвоприношения кто-нибудь умирал.

– Господа извращенцы! Вам конец! – с торжеством в голосе заявил брат Дороти и с грохотом рухнул на пол. Никто из нас не предпринял попытки, чтобы проверить беднягу.

– Ты его прокляла? – отмер Уильям.

– На него магия не действует, – отозвалась я. – Что будем делать?

– С человеком, невосприимчивым к магии?

Неожиданно Барнс ожил. Завозился, забормотал, а потом свернулся клубочком на паркетном полу и сладко захрапел.

– Ударим по голове кочергой, чтобы все забыл? – предложил Картер.

– Мы же воспитанные люди, у всех высшее образование, а у меня даже магическое, – презрительно скривила я губы. – Давайте завяжем ему мешок на голове и просто зароем на семейном кладбище.

– И труп потом не придется прятать, – с иронией заметил Уильям.

– А что тебе не нравится? Прорву времени экономит! – огрызнулась я. – Если хочешь знать, мой отец по молодости таким манером всех претендентов на семейное наследие прикопал.