Только один остался на ногах, четверо повалились на снег. Первый альпинист неловкими движениями снял маску. Олег увидел красное лицо с волдырями, темными пятнами старых обморожений, воспаленные глаза, потрескавшиеся губы с полосками застывшей крови на подбородке.

– И все-таки, – потребовал человек еще тверже. – Кто вы?

Олег поморщился:

– Может быть, вам еще документы предъявить? Вроде бы на красный свет дорогу не переходили. Ребята, если вам нужно сфотографироваться на этой вершине, то ради бога! Мрак, поднимайся!

У альпинистов вырвался одновременный вздох.

Из-за спины Мрака выкатилась пивная бутылка, а за ней ветер взметнул яркий пластиковый пакетик, очень легкомысленный в этой суровой атмосфере, на боку нарисованы кокетливые фисташки. Мрак поймал вытаращенный взгляд старшего альпиниста, виновато развел руками. Да, дурость. Это бы на пляж в Гонолулу, а при таком морозе больше подошла бы чашка горячего кофе…

На глазах остолбеневших альпинистов вокруг странных существ, что явно не люди, завихрился воздух. Две-три секунды еще можно было различить неясные очертания их тел, потом послышался хлопок.

В лица пахнуло сухим жарким воздухом.

На том месте, где находились эти люди, сухо потрескивала гранитная плита. Над нею колыхался воздух. Старший группы, решив, что это пар, приложил ладонь, с криком отдернул. Камень был накален так, словно его только что выдавило из ядра планеты.

Мрак оглянулся на удаляющиеся горы, прокричал:

– Вот тебе и Гималаи – обитель мудрецов!.. Жилища этих, как там вас, Семерых Тайных!

Олег поморщился, ответил сухо:

– Семеро Тайных здесь не жили. Никогда.

– Как так? А говорят!

– Все неведомое помещают подальше от родной хаты. Сперва на дивные острова в океане, а когда островов не осталось, то на Гималаи… Теперь, правда, все чаще – на Марс, Венеру, на Тау Кита…

Мрак прервал:

– Ладно, не надо астрономию. Как у тебя дела с Тайными сейчас?

Олег долго летел молча, хмурился, зеленые глаза без всякого выражения скользили взглядом по выпуклому боку планеты.

– Не знаю, – ответил он неохотно. Поморщился, повторил: – Не знаю… Сейчас мы все в странной ситуации, когда прогресс понесся, как пришпоренный конь, не разбирая дороги.

Вмешиваться едва успеваем. Да и то… Уже не ведем народы, а именно – вмешиваемся! Как пожарные. А это, сам понимаешь, уже не та роль. Уже знаешь, что многие, прожившие сотни, а то и тысячи лет, сейчас начали умирать. У нас есть только одна возможность оставаться вечноживущими – быть нужными.

Мрак скривился:

– Ах-ах, щас заплачу. Как возвышенно, одухотворительно, патетичельно, высокозвучно! А вон Мафусаил жил 969 лет. Но ничего не свершил.