И как бы ни защищены эти нервные узлы, но всегда есть риск, что некая оса сумеет пробраться через заслоны и всадить жало в единственный нервный узел. Такое немыслимо при феодальном строе, там вообще нет нервных узлов, там убивать надо каждого в отдельности, а здесь достаточно отыскать эту красную кнопку… которая может быть вовсе не красной и не кнопкой, но она есть, такова логика.

В его четкие правильные мысли вторгся слабенький, словно постоянно извиняющийся голосок:

– Вниз, Мрак…

– Что, квартира человека с допуском?

– Ты не совсем прав, Мрак. Там Врата.

На горизонте возникла и быстро приближалась гигантская буква П. Настоящий небоскреб, в стенах оранжевое небо, ножки этой буквы толщиной с Останкинскую башню. Вряд ли прямо вот так надо пройти в щель между массивными колоннами, просто отголосок какой-то давней традиции. Строй Олег Врата сам, тоже наверняка выбрал бы для здания эту форму. Правда, если бы заставляли какую-то форму…

Они прошли на бреющем полете над верхушками деревьев, а на подлете вообще опустились в этот ухоженный лес и неслись между деревьями. Мрак, понятно, устроил гонки, обогнал, но на выходе из леса остановился.

– Ничего не забыл? – спросил Олег сердито. – Несерьезный ты, Мрак."

"Мрак крякнул, сказать нечего, и, раздвинув цветущие ветви, вышел вслед за Олегом. Вблизи это гигантское сооружение уже не выглядело гигантским. Просто массивное здание, что уходит и уходит в высоту, в сотне шагов еще одно, такое же, а перекладинку кто увидит, здесь надо смотреть под ноги… цветы, цветы, цветы, красивые летающие рыбки, наподобие гуппи и меченосцев, что жрут нектар, как крокодилы, а потом с плеском ныряют в ближайшее озеро.

Олег прощупывал все вокруг с такой интенсивностью, что трещали кости, Мрак зло сопел, все – брехня, и все эти красоты – брехня. Брехня для брехунов. А это просто замаскированное гестапо. Или сигуранца.

Сто двенадцать этажей, привычно сказал себе Олег, хотя, понятно, разделения на этажи нет, конструкция вся из взаимно пересекающихся плоскостей, наклонных полов и прочих непотребств. Но все равно нужно радоваться, что за миллионы лет технической мысли не ушли вообще в нечто невообразимое.

Вход в здание разрастался с каждым шагом, больше похожий на вход в музей изящных искусств, чем на Информарий. Олег, уже привычно беловолосый, с золотой кожей и приятным улыбающимся лицом, спросил мягким обволакивающим голосом:

– Ну что, коллега, готовы заглянуть со мной в Информарий?

– И тебя, коллега, – ответил Мрак, – тем же концом в то же место.

Он хотел поморщиться, услышав свой сладенький до приторности голос, но ощутил, что мышц для наморщивания рожи либо нет – лабуняне вечно улыбаются, как идиоты, – либо упрятаны очень глубоко.