Что думать, да и оценивать ситуацию, перспективы, шаги просчитывать надо не со своей только стороны, а прежде всего с другой, со стороны того, кто вполне может оказаться преступником. Или не оказаться.

— Чтобы ты совершенно не сомневался, подчеркну еще эпизод, — подал голос Сорокин, после раздумий и колебаний.

Он вынул фотокарточку, протянул подчиненному. Отрытое лицо, прямой взгляд, чистые глаза — лицо вроде бы незнакомое. Вот разве что эта блямба, над ноздрей…

— Никого не напоминает? Не узнаешь? — спросил Николай Николаевич.

— Никак нет.

— Плоховато у тебя со зрительной памятью. А если так?"

"Рядом с фото на стол легло еще одно. Акимова передернуло — и одновременно осенило.

— Это из анатомички фото, — пояснил очевидное капитан, — похожи?

— Кто же это?

— На первом фото — Рудниченко Иван Исаич, уроженец Твери, неоднократно судимый. Мошенничество, подделка официальных документов, растраты, были данные, что во время войны сотрудничал с оккупантами, но, может, и навет. Гражданская профессия: резчик по дереву, замечу, высокого разряда, печати военной комендатуры из каблуков изготовлял и продавал на рынке.

Николай Николаевич постучал пальцем по второму фото:

— Это известный тебе уже в виде трупа, пока живой Павленко, Иван Исаевич, казначей увээр номер семь. Допустим, что бородавки могут быть одинаковыми у разных людей. Только ведь очень похожи пальцевые отпечатки, прямо сказать, до степени смешения.

Капитан вздохнул.

— Найди мне эту Галину Ивановну, только без шума.

Глава 21

Добрый Остапчук подкинул Сергею формальный повод для визита:

— Серега, тут пришло из Кишинева отношение, насчет товарища сержанта Лапина, приписанного к седьмому увээр. Должок у него по алиментам. Прихвати как раз.

Из бумаги следовало, что алименты от товарища сержанта Лапина Я.С. не перечисляются уже год, и начальник Кишиневского отдела милиции интересуется: то ли товарищ сержант есть злостный неплательщик алиментов, то ли имеет место головотяпство счетоводов-бухгалтеров. А на месте, дескать, уточнить не у кого.

Отличный повод.

Через полчаса Акимов уже стоял около закрытой двери военной части и запоздало соображал, что теперь ему делать и как попасть внутрь. Вход через помещение бывшей казармы, ныне школы, был заложен, дежурного и КПП не наблюдалось, демонстрировать удостоверение и повод формальный некому.

«Вот этим-то вся эта глупая беготня и заканчивается, — злился он, — торчишь тут, как слива, хоть через забор сигай, на потеху детворе. И Николаич тоже — давай, рысью марш-марш, нет чтобы трубочку взять да позвонить своему другу… пусть не другу, но выпивали-то вместе. А вот предъяви ему претензию — открестится: я тебе сказал Галину найти, а не куковать под воротами».