Она, конечно, не станет расписывать колоссальное застолье, имевшее место в одном из закрытых, «подпольных» ресторанов — не этих, доступных любому интенданту с деньгами, а именно камерных, под вывеской «Столовая номер такой-то», в которые чужим вход заказан, а каждый повар достоин чугунного памятника на вокзале. Гладкова смутилась: о банкете ее никто не предупреждал, тревожила мысль о том, за чей он счет. Однако снабженец Кузнецов, как бы уловив ее смущение, немедленно указал: контрольные обмеры, согласно актам, не выявившие ни малейших завышений и подтверждающие качество и объем выполненных работ, произведены высокой комиссией задолго до того, как сели за столы. Так что и с морально-этической точки зрения все в порядке.

Теперь, в уюте этой «столовой», со всеми этими крахмальными, белоснежными скатертями, сияющими тарелками и многочисленными столовыми приборами, поднимались тосты и лились тонкие напитки самого разнообразного характера. По мере расширения их потока тосты становились все велеречивее и разнообразнее, потом и вовсе заиграл невидимый оркестр.

Один из членов комиссии — чьих язв и претензий товарищ Гладкова опасалась более всего, — восстал, уронив стул, и нежданно-негаданно отправился напрямик к ней, собираясь пригласить на тур.

Вера Вячеславовна не успела запаниковать: Кузнецов, уложив на стол неизменный свой планшет, достал листок и принялся втолковывать, как бы продолжая давно начатый разговор:

— …так вот, Вера Вячеславовна, на опыте работы в одном из ивановских текстильных производств. Позволите вам заметить?

Гладкова, моментально уловив мысль, приняла крайне заинтересованный вид:

— Всегда рада услышать непредвзятое мнение… Вы ко мне? — обратилась она к подошедшему и тотчас мило смутилась: — Ах, простите!..

— Н-ничего, товарищ Гладкова, — ошеломленно заметил ловелас-неудачник и проследовал обратно на место.

Кузнецов невозмутимо продолжал:

— Видите ли, я обратил внимание на то, что процент средней обрывности у нас выше, чем на той ивановской фабрике.

Вера Вячеславовна удивилась:

— В самом деле?

— Именно так. Уж простите, смею предположить, что у нас в цеху недостаточно следят за увлажнением, в итоге пряжа пересушивается, отсюда и обрывы, работницы тратят массу усилий, к тому же брак.

Вера Вячеславовна, удивляясь все более, кивнула:

— Д-да…

«Странно, а он, оказывается, не такой уж зануда и не старый. Виски седые, синие круги, веки набрякшие. Однако, если присмотреться, кожа под глазами молодая, без морщин, по бокам рта складок нет. И руки нестарого человека, гладкие какие пальцы».

Понимая, что довольно бесцеремонно рассматривает совершенно постороннего, чужого человека, Вера засмущалась и отвела глаза.