«Кстати, она не тут ли? Может, и телефон не нужен?»

— Машина где ваша?

— Моя? — удивился хозяин. — Нет у меня машины. Не мой, служебный транспорт.

— Понятно, — вздохнул Акимов. Значит, придется-таки тащиться к соседям.

— Вы не откажетесь пройти со мной в седьмой дом?

— Пожалуйста, только зачем? Боитесь, что я его в сортир спущу?

— Не то чтобы… — начал было мямлить Сергей, но Кузнецов справедливо заметил:

— Товарищ Акимов, если бы я хотел скрыть что-то от власти, не стал бы за вами посылать.

— Так почему не позвонили ноль-два, как положено?

— Я и пытаюсь втолковать, — проворчал полковник, начиная раздражаться. Гладко выбритые скулы заалели. — Момент личного характера имеется. И еще одна персона.

— А. Понимаю, — наконец сообразил Акимов, припомнив рапорт Пожарского, — так можем и ее прихватить, персону-то.

Тонкие губы дрогнули, можно сказать, что Кузнецов улыбнулся, и оттого лицо у него стало куда приятнее. Мрачноват инженер-полковник, если не сказать угрюм.

— Если только волоком. Идти она не может.

Акимов вздохнул. Кузнецов, помявшись, решился:

— Товарищ оперуполномоченный, покурим? Давайте попробую по возможности все обсказать подробно.

Глава 7

Они вышли на кухню.

— Прошу вас, — Кузнецов указал на стул, придвинутый к роскошному дубовому столу.

«Накрыто на троих. Самовар, чайные приборы — чашки, блюдечки, варенье, две рюмки, фужер, полбутылки шампанского. Любопытно. Что, товарищи военстроители шампанское из рюмочек потребляют?»

Полковник, отодвигая стул для себя, чем-то звякнул, и, рыча, прокатилась по доскам пола бутылка.

— Вот косолапый, — выругал себя хозяин, поднимая пустую посуду.

«Молдавский-то коньячок. Ах да, откуда их перевели-то? Вроде бы Кишинев, Николаич упоминал. К этому и коньячок…»

Полковник предложил сигарету «Кэмел». Выкурили по одной в молчании — Акимов с превеликим удовольствием, хозяин — без, очевидно, за компанию, старательно обдумывая, с чего начать. И, наконец, заговорил:

— Ивана бросила жена. Красивая, но стерва, вертихвостка, а у него к тому же силенок поубавилось после ранения.

Сергея как будто дернуло, рука сама потянулась к плечу."

"— Сбежала она с одним снабженцем… не хочу ругаться при покойнике. Ваня переживал, любовь с детства и всяко-прочее. Виду не показывал, мужик, не тряпка, но тоска ела. Решил я, дурак, утешить его, пригласил Галину… ну, Ивановну. Сослуживцы, можно сказать: она счетовод в 7-м Участке военработ (УВР), он казначей, думаю, поймут друг друга.

— С чего ее вдруг?

Полковник снова смутился, но махнул рукой:

— А, пес с ней. Скажу, вы мужчина, поймете. Галина — моя бывшая любовница. Я вдовец, жена, сын сгинули при бомбежке… не устоял. Так-то я не любитель, ненадежный народ, глуповатый, с тараканами.