И услышав голос кустодия, девушка затравленно обернулась и завизжала:

— Не отправляйте меня обратно на конюшни. Искупителем прошу! Не надо! Не хочу работать! Не стану!

— Когда вы пришли, ворота были уже открыты? — уточнил я.

Девушка несколько долгих секунд смотрела на меня, а затем кивнула:

— Да.

— Кто их открыл?

— Мужик один, — пролепетала Синькова. — Здоровенный. Его недалеко от ворот ждала женщина. Чудная такая, будто бы в костюме лягушки. Она к нему подошла. Взяла за руку, и они вместе куда-то ушли. А я прошмыгнула в деревню. Да вот только ни в одном доме мне двери не открыли. Я во все уже стучала...

Девушка сорвалась на крик. А затем присела, прислонившись к забору, и зарыдала, размазывая по лицу слезы. Мы же переглянулись:

— Сложно судить, пока охранники не придут в себя, — первым нарушил молчание Зимин. — Но мне кажется, что Двушкин ушел на свою последнюю прогулку по болотам.

Глава 29 У лекаря

Спорить никто не стал. Было очевидно, что Двушкина уже не вернуть.

— Можно попробовать его найти, — предложил я, прекрасно понимая, что поступок будет пустой тратой времени.

— Это не поможет, — покачал головой Коля. — Она его уже не отпустит. Поверьте, господин. Я это точно знаю.

В голосе мальчика не было слышно сожаления от пропажи. Только грусть.

— Он прав, — подтвердил Зимин. — Эти болота опасны даже днем. А соваться туда ночью никто из местных не рискнет. И я тоже не пойду, мастер Чехов. Если вам жизнь дорога, то оставьте эту затею. Я не отпущу вас на болота."

"— Никто не пойдет на болота, — сурово заявил Морозов. — Как я понял, эти места забирают к себе людей. И тут не поможет сила. Потому как мощь болот не позволит нам одержать верх над той бабой, которая увела барина. И уж если быть откровенным, то мужик этот не из тех, ради кого стоит рисковать здоровьем. Или я ошибаюсь?

Мужчина перевел взгляд с меня на Стаса. Мы оба понимали, что глава кустодиев прав. И если уж откровенно мне не хотелось оказаться на проклятых болотах, где некий шепот может заставить моих товарищей обратиться в берсерков и напасть на меня.

Потому я кивнул, соглашаясь кустодием.

— Двушкин сделал выбор, — протянул Зимин. — Он не был святошей. И решил ответить за свои грехи.

— Осталось только разбудить лекаря, взять с него нужные показания, и можно возвращаться в резиденцию, — подытожил Морозов. — Ты знаешь, где он живет?

Последняя фраза относилась к Коле, и мальчик кивнул:

— Идемте. Я провожу.

— А как же я? — глупо уточнила Марфушечка.

— Вам было сказано не покидать территорию конюшен, — ответил Зимин, с неприязнью глядя на Синькову. — Нужно было просто сидеть в доме доброй старушки. Но вы и этого не смогли.

— Вы не понимаете, я... — начала было Марфушечка.

Но Стас ее перебил.

— Я понимаю, что из-за вас погиб человек.