Показалось, что он потреплет меня по волосам, но этого не произошло, он только отстранился, давая мне свободно выдохнуть. — А лучше вообще забудь, я не хочу, чтобы это как-то повлияло на твою жизнь. Знаешь… Я не рассказывал тебе раньше, но моему отцу дали место в Москве. Это потрясающая возможность, папа согласился. И наша семья должна теперь переехать жить в столицу. Но отец дал мне выбор: остаться тут, чтобы дальше учиться в универе, или же уехать вместе с ним, мамой и Полиной. Я колебался и поначалу хотел остаться, но… все же передумал. Я перееду вместе со всей семьей. И так будет лучше.

Лучше? Лучше для кого? Я стоял и хлопал глазами, совершенно не понимая, о чем он говорит. Какая Москва, какой переезд? Ты же сам только что признался, что любишь меня. Мне надо срочно что-то сказать. Но что?

— Такие дела, — звучно выдохнул Ветров, резко проведя рукой по своим волосам. — Ну, увидимся завтра в универе?

— Подожди! — я схватил Дениса за руку, когда он готов был уже открыть входную дверь. — Может, ты не будешь переезжать? Может, ты останешься? Мы что-нибудь придумаем…

Зачем этот идиот меня мучает? Думает, я сильно этого хочу? Я ведь правда считал, что мне достаточно просто быть рядом с ним в качестве друга. Но это не так. Не хочу портить жизнь ни себе, ни ему. Так быть не должно, это неправильно. Неправильно, что я хочу его. Не только тело, а его всего…

Я отпустил его руку. Тогда Ветров открыл дверь и вышел из квартиры, быстрым шагом спустился по лестнице.

Тот, кто хочет быть понятым

— А ты не слишком мал, чтобы пить?

— А вы не хотите ли пройти на… — и Валера высказал, куда стоит пойти незнакомцу за соседним стулом. Кроме них за барной стойкой никого не было: остальные посетители ютились за столиками в зале. Бартович ожидал получить в ответ отборные выражения, но мужчина только хрипло рассмеялся. Незнакомец был одет в неплохой костюм, а волосы были сбриты почти под ноль. В этом баре сложно было встретить уличных пьянчужек, гости собирались определенного уровня. Опасаться тоже было нечего, охрана сразу разберется с любой нежелательной ситуацией.

— Я и сам начал лет с тринадцати. Батя даже не замечал, что уровень его припрятанного в буфете коньяка опускается. Хотя это странно: он вообще мало что замечал, кроме бутылки.

— Значит, у него есть что-то общее с моим, — усмехнулся Бартович. — Только он не пьет, за здоровый образ жизни, все дела… А вообще мне уже есть восемнадцать.

Перед Валерой стоял стакан с вишневым пивом. Стоило признать, что «девчачьи напитки» все равно вкуснее всякой горькой гадости.

— Здоровый образ жизни, конечно, хорошо. Но довольно скучно, — заметил мужчина, делая глоток виски, судя по всему, не из первого стакана. — Ты не злись, что пристал.