Волосы падают на лицо. Запах соли и кондиционера для белья. И мое замешательство, сильнее всего тянущее на дно. Быстрая вспышка. Тело словно стало тяжелее в десять раз.

Тут до меня дошло, что за все время, помимо моих тихих стонов сквозь зубы, стояла абсолютная тишина. В мире, полном чужих мыслей, это стало так непривычно… и тревожно. Придурок, скажи хоть что-нибудь. Мне страшно, когда я не знаю, о чем ты думаешь.

Я посмотрел на Релинского: его глаза были темными, хищными. Я совсем не видел в них себя, и дело было вовсе не в отсутствии освещения.

— Олег! — позвал я его, внезапно останавливая его руки.

 — Нет.

— Что? — прохрипел он, поднимая на меня глаза.

— Я не знаю, — рассудок начал возвращаться, откуда-то вновь взялись силы.

— Ну чего же ты боишься, глупый? — попытался успокоить меня Олег. — Тут нет ничего страшного.

— Может, это и так, но я не могу! Мне правда не по себе, — я отполз в сторону.

— Что за глупости? — нервно фыркнул Релинский, в его глазах заплясали дьявольские огоньки. — Не будь бабой.

— Давай без этих вот провокаций! — отпихнул я его, сползая с кровати и натягивая штаны.

А затем быстрыми шагами направился к двери, намереваясь немного прийти в себя. Но Олег тут же оказался рядом и прижал меня к стене.

— Опять убегаешь?! — вспылил он. — Да что с тобой такое? Ты ведь знал, что это произойдет? Знал же!

Да, я не мог не догадываться, что до этого дойдет. Часть меня была готова отбросить все сомнения и поддаться животному желанию. Однако было еще кое-что… Я поднял слегка дрожащую руку и провел пальцами по щеке Олега. Тот удивленно уставился на меня. Я хотел извиниться, но понял, что, собственно, не за что.

Но если бы сейчас он сказал что-либо, что сняло бы все мои вопросы… Может, я бы остался. Твою мать…"

"— Ты так и будешь молчать? — спросил Релинский, все еще вжимая меня в стену.

— А ты? — дернулся я. — Кто из нас тут убегает! Это ты постоянно увиливаешь от ответа на мои вопросы. Почему ты просто не можешь сказать мне! Да скажи хоть что-нибудь!

Я вскинул глаза на Олега. На его лице читалось неподдельное изумление.

— Вить, ты влюбился в меня, что ли?

Я остолбенел. Только беспомощно открывал рот, силясь что-то сказать. Но смысл был в том, что я не знал, что именно хочу ответить.

Эта пауза длилась всего несколько секунд. И вдруг я услышал это тихое…

…Такой же, как и другие.

Как ушат ледяной воды. Я покосился на часы со светящимся циферблатом на запястье Олега. Пятнадцать минут первого. Уже понедельник. Я хихикнул. Потом еще раз. И еще. А потом просто согнулся от смеха.

— Эй-эй, что с тобой? — отшатнулся Релинский. — С тобой все в порядке?

— Да… да, все хорошо, — старался отдышаться я. — Знаешь, мне нужно в душ. Срочно. Извини.