Мужчина, сидевший неподвижно все время, пока вор освобождал его от оков, поднял исхудавшую свободную руку к лицу и с каким-то тихим удивлением принялся разглядывать свое натертое до кровавых ссадин и синяков узкое запястье.

– Нам пора, господин, – вежливо прервал эту странную медитацию Лукас, понимая, что жертва еще не пришла в себя после настойки коила. – Как твое имя? Как тебя зовут?

– Франц… – ответил мужчина, немного подумав, и добавил после короткой паузы: – Франц Лабье.

– Проверяешь, того ли освободили, кто в табличке значится? – поинтересовался Рэнд, пока Лукас, почему-то совершенно не брезгуя, помогал подняться пошатывающемуся лекарю.

– Мосье, это необходимо. Если вы еще помните, – все-таки маг остался самим собой и сохранил присущую ему иронию, – нам необходимо поместить вас и мадемуазель Мирей в камеры, где находятся единственные супруги из числа арестованных жрецами. Не хотелось бы допустить оплошность, перепутав камеры или заключенных.

– Ну да, это я помню, – фыркнул вор и не менее ехидно привел только что пришедший ему в голову, но весьма резонный довод: – Только на этом парне брачного браслета нет, а знак союза, освященного церковью, даже здешние жрецы снимать бы не стали.

– Ах, не верится мне в благородство здешних служителей Доримана, – скривив губы, возразил маг, чтобы не признаваться в том, что за всеми хлопотами начисто позабыл о брачных браслетах. – Предлагаю вам, мосье Фин, заняться пока следующим заключенным, а я доставляю мосье Франца к лорду Дрэю. Свет вам оставляю, как знать, не примет ли следующий узник за Доримана вас?

Лукас, покрепче перехватил истощенное тело одурманенного лекаря, так и норовившего сползти на пол, и нажал на камень перстня.

Как только маг исчез, Мирей, созерцавшая происходящее закусив губку и накручивая на палец длинный черный локон, вскочила с кресла. Эльфийка бросила: «Я быстро вернусь!», передала спящего Рэта Шпильману и выбежала прочь из комнаты.

Макс проводил ее удивленным взглядом, но, решив, что у Мирей, конечно, могут быть свои женские дела за пределами зала, снова вернулся к наблюдению.

Изображение в волшебном зеркале между тем уже успело разделиться пополам, образовав пару одинаковых по величине экранов.

На одном из них по-прежнему актерствовал Рэнд Фин.

– Ну почему все самое интересное достается великолепному Лукасу? – возмущался вор, оставшийся в одиночестве. Фину тоже очень хотелось посмотреть в лицо лорду Дрэю, когда он поймет, что посланцы богов выполняют свое обещание.