– Какой кошмар!

– Ну ты даешь, «как вы можете?», я, что ль, его сюда посадил, подружка? Я вообще против тюрем! Сроду никого никуда не сажал, если не считать одного излишне прыткого хозяина милого замка из Йола, – возмутился Рэнд. – Было дело, я его в погребке на ночь закрыл, чтоб осматриваться не мешал! Но слугам записочку оставил, велел утром толстяка выпустить. Ох, искали меня тогда! Можно сказать, знаменитостью стал.

– Я что-то слышал о дерзком ограблении и нанесении тяжких оскорблений кузену короля Йола в летней резиденции.

За голову, руки или интимные части вора назначалась награда в двадцать тысяч монет, – припомнил Лукас один из громких скандальных слухов, гулявших по мирам."

"– Нет, ну про голову и руки это понятно, но на кой они про интимные части написали, можно подумать, я с этим жирным боровом что непотребное сотворил, чуть репутацию мне не испортили, – оскорбленно заявил Рэнд и, игнорируя ключ, мимоходом открыл извлеченной из поясного кошеля отмычкой чуть подзаржавевший замок. Распахнув дверь в камеру, вор широким жестом пригласил Лукаса заходить.

Пробужденный от дремы резким скрежетом узник, с трудом приподняв опущенную на колени голову, повернул к яркому свету магического шарика свои радужные глаза, которые, не щурясь, могли бы смотреть и на солнце, и улыбнулся магу странной улыбкой человека, перешагнувшего грань между жизнью и смертью:

– Ты все-таки пришел, Дориман!

Лукас, никак не ожидавший столь оригинального приветствия, сконфуженно кашлянул.

– А мы-то старались, Гала красили, все выходит зазря.

Гляди-ка, тебя за Доримана и без грима приняли, – хихикнул Рэнд, толкнув Лукаса кулаком.

Компания уже успела понять, что такова особенность характера вора: чем мрачнее становилась окружающая действительность, тем более был склонен к саркастическим шуткам Фин.

– В данном случае мы и выполняем его работу, – совершенно серьезно ответил мосье Д’Агар. – Кто, как не бог, должен был бы прийти на помощь своим гонимым верующим, если жрецы его стали гонителями?

– Сейчас мы с тобой разберемся, парень, только не убегай пока никуда, – усмехнулся вор и, оглядев оковы узника, достал из кошеля другую тусклую, намеренно зачерненную, чтобы не блеснула в неурочный час, выдавая владельца, отмычку, аккуратно вернув первую на место.

Пренебрежительно бормоча себе под нос, что с такими оковами и спящий младенец справится, Рэнд взялся за работу. Провозившись с кандалами заключенного секунд на десять больше, чем с замком на двери, вор отомкнул их и сбросил на пол глухо звякнувшие цепи.