— Это жакемары, — заметив интерес Василисы, пояснил Астрагор. — Редкий экземпляр.

Неожиданно часы громко пробили несколько раз подряд. Девочка глянула на циферблат: ого, уже три часа ночи.

— Это часы для перехода? — вдруг спросила она.

— Да, Василиса Огнева, это так, — последовал ответ. — Судя по тому, что я слышал о тебе, ты могла бы ими воспользоваться. Ведь кто-то уже ходил по часовому мосту и попал на собрание Ордена Непростых.

— Непростых?

— Так называют себя часовщики, не желающие подчиняться глупым законам РадоСвета.

— Вы имеете в виду законы о Времени? — вновь поинтересовалась Василиса. — Тогда чему вы подчиняетесь?

Видя, как изменилось худое лицо Астрагора, Василиса пожалела о том, что спросила, но хозяин замка ей ответил:

— Подчиняются только слабые, Василиса Огнева. Сильные сами создают законы.

Он подошел к стене из простого красного кирпича, неуловимо надавил на нее в нескольких местах, и кусок стены аккуратно отошел в сторону, открывая слабо освещенный проем.

Астрагор знаком пригласил следовать за ним.

Они начали долгий подъем по каменной винтовой лестнице — у Василисы от этого даже закружилась голова, — прошли через несколько комнат, преодолели еще две винтовые лестницы — на этот раз с железными ступенями.

За всю дорогу они не проронили ни слова. И Василиса не выдержала:

— Зачем вы позвали меня на прогулку? Вы хотели мне что-то сказать?

Астрагор остановился перед небольшой дверью, запертой на висячий замок.

Он вновь вытащил свою часовую стрелу, прикоснулся ею к замку и лишь тогда сказал:

— Не я."

"Пламя свечей тонуло в черноте бархатных штор. Потолок и пол тоже оказались черными — по-видимому, это был любимый цвет хозяина замка. На стенах, выложенных из кирпича, висели картины с изображенными на них часами разных эпох. Откуда-то дул ветер, в комнате чувствовалась прохлада, и это неудивительно, ведь Астрагор привел свою гостью на самый верх башни.

Как только Василиса переступила порог комнаты, то сразу же увидела отца. Очевидно, Нортон-старший давно находился здесь — на столе стояла едва начатая бутылка вина и бокал, рядом валялась недокуренная сигара, прислоненная к пепельнице, — от нее поднимался кверху тонкий сизый дымок.

Отец выглядел как всегда; его серо-зеленые глаза смотрели все так же равнодушно, а лицо не потеряло обычной надменности.

— Садись.

Он указал ей на высокий деревянный стул с украшенной позолотой спинкой.

Василиса послушалась и присела, неестественно выпрямившись. Как она ни старалась, не могла посмотреть отцу в глаза. Ей стало очень страшно.

— Итак, ты все-таки меня ослушалась. Стала ключником.

Девочка с тоской оглянулась на дверь. Больше всего на свете ей хотелось опрометью выскочить через нее и скрыться в глубине коридоров замка Змиулан.