Со временем Гавриил стал супругом приглянувшейся ему вологжанки. Но судьба припасла для него новые испытания. Внезапно любимая и заботливая жена умерла. И дочь-малютка осталась на руках, привыкших уже к дратве и сапожному вару."

"Отдавая все силы свои воспитанию младенца, Гавриил знал, что коварство и злоба Шуйских давно обратилась на их же головы, что родной дядя Димитрий Бельский вновь предводительствует в боярской думе. Хватило бы и одного слова, чтобы подросшая дочь тотчас превратилась в княжну! Но, живя в одинокой келье за городом, Гавриил Бельский продолжал обувать богатых и бедных. Он делил заработок сапожника между православным приходом и увечными нищими, оставляя себе с дочерью лишь на утлое пропитание. Когда юная дочь перешла жить на посад к материнской родне, он уже под именем Галактиона принял тайный постриг и приковал себя железной цепью к келейному потолку. Смиряя плоть молитвой, постом и железными веригами, отец Галактион терпеливо и милосердно отучал вологжан от языческих буйств чередою духовных подвигов. К нему текли за советами уже со всех посадов и деревень. Однако вологжане все еще не верили дару предвиденья, поселившемуся в убогой келье сапожника.

Однажды отец Галактион отковал себя и в одной власянице предстал в Земской палате. Он призвал вологжан по примеру древних новгородцев построить обыденный храм Знамения Богородицы, чтобы предотвратить гнев Бога, нависший над Вологдой.

Никто не поверил ему. Надменный и знатный Нечай Щелкунов даже укорил монаха в своекорыстии. Оскорбленный Галактион предрек Нечаю скорый бесславный конец и в горести покинул земских начальников…

И вот в ночь на 22 сентября 1612 года, когда Вологда спокойно спала, большие ворота в город оказались не замкнуты. Стрелецкая стража была пьяна, она подалась ночевать к женкам.

Летучий отряд оголодавших польских и черкасских головорезов, а также русских воров бесшумно проник в город. Убийства, грабеж, насилия мигом, еще до рассвета, прокатились вдоль всех посадов. Чтобы сподручней было грешить, нечестивцы поджигали хоромы, конюшни и коровьи хлева. Город вспыхнул сразу во всех концах. Души погибших возносились к рассветному небу вместе с языками багрового пламени, переходящими в черные клубы дыма. Трещали смоляные клети, детский плач и крики женского ужаса то и дело вплетались в этот сплошной треск и в скотский рев. Коровы, овцы и кони метались вдоль горящих посадов. Насильники за волосы тащили женщин, хватали сундуки и укладки и падали в тех местах, где со звериным рыком, с чем попало в руках кидались на врагов безоружные вологодские мужики. Прятаться и бежать вологжанам было некуда…

Жалкая келья Галактиона ютилась вдали от посада, около речки Содемы.