Говорят, оставит он ее пока тут, а как только квартеру найдет в Ленинграде, так сразу и увезет…

Палашка тараторила так скоро, что Вера не успевала вникать и как бы невзначай молвила:

— Микуленок-то не уехал?

— К лешему, к лешему и Микуленка! Он мне вчера до обеда, этот Микуленок! Хоть бы век не показывался.

Но Вера видела, что Палашка вся так и сияла, она готова была плясать.

— Беги, беги, я счас! — Вера Ивановна наскоро плеснула из ковшика на руки, затем на лицо.

Палашка сказала, что будет ждать с косой на крылечке у Самоварихи, и побежала в гору.

Что было делать? Вера не знала, чем накормить своих «мужиков», да и спали они еще все четверо. Старшие-то и сами найдут слой, чего-нибудь наедятся. Может, и рыбы наудят, и маменька с корзиной вот-вот придет. А с маленькими-то как? Вера Ивановна брала в долг молоко то у Нечаевых, то у Судейкиных. Мочили в нем маменькины кусочки — ржаные и житные. Грызли… Варили пшенную кашу. Лук зеленый толкли, обабки с картошкой жарили. Сушили их на каменке. Олешка с Сережкой удили окушков иной раз прямо напротив бани. Жили кой-как летом, а про зиму Вера боялась даже и думать. Ни дров, ни муки у нее, одна картошка посажена. И на трудодни из колхоза дадут ли чего? Еще неизвестно…"

"За всеми думами вроде забылось, отодвинулось в сторону ночное виденье в банном окне, а тут и кривая Таня пришла.

— Баушка, пускай оне спят, а когда пробудятся, дак я прибегу к тому времю.

— Беги, матушка, беги! Я тут буду, не уйду.

Вера Ивановна размочила сухарь, косу в другую руку и скорей в гору, чтобы не опоздать на силос.

Бабы и девки с косами собирались почему-то около избы нового председателя.

— Гли-ко, до чего добро, все-то стало у нас новое, — говорила смешливая Новожилиха. — Новая сварьба в Шибанихе, коров будем кормить по-новому, про силос мы раньше не слыхивали. Председатель новой, изба у него новехонька…

— А Микуленок-то какой был, такой и есть, — заметила Людка Нечаева и оглянулась. Но ни Палашки, ни Евграфа с Марьей на виду пока не было.

— Предрикой стал, — сказала Таисья Клюшина. — Как раньше таскал, так и нонче таскает.

— А чего начальник-то на тарантасе уехал?

Начали подходить мужики, толпа у прогона росла, как будто продолжалось вчерашнее собрание, только без протоколов.

— Митьку Микулин поставил в бригадиры по этому порядовку, — сказал сонный Володя Зырин, — По другому порядовку решили сделать вторую бригаду. Становись, бабы, в две шеренги!

Поднялся шум хуже вчерашнего:

— В ково командиром в эту нашу ширингу?

— Говорят, Кешу.

— Не надо нам Кешу, с им только в карты играть!

— Становись товды сам!

— Где Евграф?

— Да он в пастухи, вишь, наладился, не буду, говорит, председателем ни за трудодни, ни за деньги.