Какая, таскать, на сегодняшний день повестка дня? Зачитываю!

И председатель, два года назад перенявший слова «так сказать» от самого Микулина, предложил такую повестку дня:

— Доклад по займу второй пятилетки и о шести сталинских условиях. Высказаться товарищу Сопронову. Вторым вопросом поставить силосование и заготовку грубых кормов, третьим — строительство нового скотного двора, четвертым — выборы бригадиров. Пятый вопрос — разное. Что обсуждать в «разном», покажет, товарищи, ход собранья! — закончил Куземкин. — Вам слово, товарищ Сопронов.

— Я, Дмитрей Дмитревич, слова у тебя отнюдь не просил и доклада ставить не собираюсь!

Люди напряженно затихли. Слышно было, как у реки крякали в разных местах сразу три дергача. «Ничего себе», — подумал Микулин и поглядел в сторону следователя. Скачков пошептал что-то на ухо Куземкину. Встал со скамьи, вроде бы спокойно произнес:

— Не будем, товарищи, терять время, приступим к обсуждению главных вопросов. Доклад сделает сам предрик товарищ Микулин…

Микуленок не ждал такого поворота, но делать было нечего. Он поднялся и согнал под ремнем складки на гимнастерке. Откашлялся. Приготовился говорить про заем и шесть сталинских условий. Следователь как раз убежал по срочной нужде, а тут и появился у всех на виду Евграф Миронов. Микулин испугался.

Евграф пробирался в толпе, через ряды скамеек, прямо к президиуму. В руке его белела бумага.

— Таскать, что у тебя, Евграф Анфимович? — не растерялся Митька Куземкин.

— У меня, Митрей Митревич, личное заявление! Вот, прошу разобрать…

— Заявленье принесешь завтре в контору.

— Нет, прошу разобрать на общем собранье. — Евграф повернулся к народу.

— Разобрать! — выкрикнули из толпы.

— Пусть зачитает.

— Говори, говори, Евграф Анфимович, не стесняйся.

— Да я что? — смутился Евграф от общего к нему внимания. — Мое дело не к спеху, можно и после. Я, значит, одно прошу…

Поднялся шум. Предрик Микулин тщетно пытался взять себя в руки. Митька Куземкин начал вслух зачитывать мироновскую бумагу:

— Тише, товарищи! Читаю. «На общее собрание колхоза „Первая пятилетка“ от Миронова Евграфа, гражданина деревни Шибанихи Ольховского сельсовета. Заявление. Прошу убедительно колхозников поставить меня… — Митька запнулся и даже глаза вытаращил —… в шибановские пастухи. Как не имею пропитанья себе и своему семейству, а пастух Гуря скот пасти не желает и уговор с обществом хочет расторгнуть. Прошу в просьбе не отказать. К сему Миронов»."

"У предрика Микулина отлегло от сердца, однако же собрание окончательно сбилось с правильного пути. Люди прослушали заявление Миронова, затаив дыхание. Первым очнулся Киндя Судейкин.