Нервная энергия бодрствования передалась и в сон. – Сегодня вечером много чего произошло.

Сон ощущался реальным. Адриан был трезв.

– Ты же только что вернулась! Что могло успеть произойти?

Когда я все рассказала ему, Адриан изумленно покачал головой.

– Ну ты даешь, Сейдж! Все или ничего. С тобой не заскучаешь.

Я остановилась перед ним и прислонилась к столу.

– Да знаю я, знаю. Как ты думаешь, я не совершила огромную ошибку? О боже, возможно, Маркус был прав, и в татуировке действительно содержалось принуждение, обеспечивающее мою лояльность? Я свободна всего один час, и едва не разругалась насмерть с собственной начальницей!

– Ну, у меня такое впечатление, что ты замела следы, – сказал Адриан, но вид у него сделался несколько озабоченный. – Но я буду разочарован, если они отправят тебя в какое-нибудь менее стрессовое место. Судя по тому, что ты рассказала, это может оказаться наихудшим сценарием.

Я рассмеялась, но это был истерический смех.

– Да что со мной могло случиться? Я натворила достаточно безумств до того, как Маркус обезвредил татуировку. Я встречалась с мятежниками, охотилась на злую колдунью, даже купила это платье! Наорать на Стэнтон – это всего лишь еще один пункт в длинном списке безумств. Как я уже сказала в «Пирогах и всячине», я больше не знаю, кто я.

Адриан улыбнулся, взял мои руки в свои и приблизился ко мне.

– Ну, во-первых, специалист по безумию здесь я, и его тут нет. Что же касается того, кто ты – ты все та же прекрасная, храбрая и жутко умная воительница, которой была с того самого дня, как я тебя встретил.

Ну, он все-таки поставил «прекрасная» в самое начало перечня достоинств. Хотя мне не должно быть до этого дела.

– Льстец, – фыркнула я. – Ты ничего обо мне не знал, когда мы встретились.

– Я знал, что ты красивая, – отозвался Адриан. – На остальное я надеялся.

Когда он делал комплименты моей внешности, у него всегда появлялся этот блеск в глазах, как будто он видел нечто большее, чем мой обычный вид. Это сбивало с толку и опьяняло… но я не возражала. И это было не единственное, что вдруг ошеломило меня. Как это он очутился так близко, а я даже не заметила, как это у него получилось? Его руки согревали мои, наши пальцы переплелись. Я все еще ощущала тень прежней радости, и от соприкосновения с Адрианом это чувство усилилось. Зелень его глаз была прекрасной, как всегда. Интересно, мои глаза действуют на него так же? Они у меня янтарно-карие, и Адриан однажды назвал их золотыми.

Я вдруг поняла, что Адриан – единственный, кто никогда не требовал от меня что-либо сделать. Ну да, конечно, он о многом меня просил, зачастую с помощью уговоров и лести. Но никогда ничего не требовал, как требовали алхимики или Маркус.