– Ты всецело за то, чтобы я обезвредила татуировку и стала думать самостоятельно – но только в таком виде, чтобы это было удобно тебе, так, что ли? Как и твоя «любовь издалека» действует только тогда, когда у тебя нет возможности пустить в ход руки! И губы. И… все остальное.

Адриан редко приходил в бешенство, и я не могла точно сказать, в бешенстве ли он сейчас. Но он определенно разозлился.

– Ты что, серьезно говоришь про это самоотречение? И на полном серьезе утверждаешь, что ничего не чувствуешь? Особенно после того, что было между нами?

– Между нами ничего не было! – машинально заявила я.

 – Физическое влечение – это еще не любовь. Уж кто-кто, а ты должен это знать!

– А! – Лицо Адриана не изменилась, но я увидела боль в его глазах. Я задела его. – Так вот, что тебя беспокоит? Мое прошлое? Что я, возможно, опытен в той сфере, в которой ты неопытна?

– О, я уверена, что ты с радостью восполнил бы пробелы в моих знаниях. Еще одна девушка в твоем списке побед.

На несколько мгновений Адриан онемел, потом поднял палец.

– Во-первых, у меня нет списка.

Второй палец.

– Во-вторых, если бы я вел список, я бы мог найти кого-нибудь куда менее бесящего, чем ты.

Подняв третий палец, он подался ко мне.

– И последнее: я знаю, что ты знаешь, что ты – не пункт из списка побед, так что прекрати вести себя так, будто вправду в это веришь. Нам с тобой слишком через многое пришлось пройти вместе. Мы слишком близки, слишком связаны. Я вовсе не одурел от духа, когда сказал, что ты – мое пламя во тьме. Мы рассеиваем тени друг вокруг друга. Наше прошлое не имеет значения. Мы больше него. Я люблю тебя и знаю, что подо всей логикой, расчетами и предрассудками ты тоже любишь меня.

Если ты уедешь в Мексику и убежишь от всех своих проблем, это ничего не изменит. Просто ты, в конце концов, окажешься испуганной и сбитой с толку.

– Я и так уже испугана и сбита с толку, – негромко произнесла я.

Адриан отодвинулся и откинулся на спинку кресла. Вид у него был усталый.

– Это самое точное из всего, что ты сказала до сих пор.

Я схватила корзину и рывком распахнула дверь машины. Не сказав более ни слова, я вихрем понеслась к общежитию. Я не оборачивалась, чтобы Адриан не увидел слезы, неизвестно почему навернувшиеся мне на глаза.

Только вот я не могла понять, какая именно часть нашей беседы взволновала меня сильнее всего.

Слезы словно прикипели к глазам, и к тому времени, когда я добралась до своей комнаты, мне все еще требовалось успокоиться. Но даже когда эмоции улеглись, я никак не могла отделаться от воспоминаний о словах Адриана. «Ты – мое пламя во тьме. Мы рассеиваем тени друг вокруг друга». Что он имел в виду?

По крайней мере, пронесенный контрабандой дракон в моей комнате очень помогал отвлечься.