Или как в Николаевке он в одиночку держал оборону сбежавшего взвода – отражая атаку танка и взвода пехоты. Да, к моменту, когда он стал командиром батальона, он уже не воспринимал солдата иначе, как расходный материал, но упрекнуть его в этом не мог никто, кто знал, сколько раз смерть раскрывала над Васильевым свои крылья, и сколько раз он профессионально избегал с ней встречи.

- Как он тебя сделал, - сказал Юра, когда офицеры направились обратно к Горскому, вглубь лесополосы, встречать штурмовой взвод первой роты."

"- Да он ведь прав, - сказал Витя. – Он во всём прав. Мы входили на Украину опереточной армией, многие командиры которой не были готовы не только к бою, но и не умели нормально провести учения с боевой стрельбой – ибо были отучены принимать самостоятельные решения и нести ответственность. Зато все умели заполнять миллион журналов учета, контроля, наблюдения, проверок. Зато все умели делать фотоотчёты и красиво докладывать на бесконечных совещаниях по ВКС. И как только началась война, тут же все и вскрылись – кто чего стоит.

- Я потому и ушёл когда-то из армии, - сказал Трофимов. – Противно было смотреть на этот цирк, и на клоунов в больших погонах.

- А почему вернулся? – спросил Гусев.

- Да потому что цирк – это немного не та организация, которая должна уметь воевать, - ответил Юра. – Я очень благодарен Павлову, с которым я когда-то вместе служил, за то, что он создал в бригаде нештатный мобильный отряд и поставил меня им командовать. В отряде я имею возможность развивать новые формы и способы ведения войны, которые дойдут до наших командиров очень не скоро. Хотя результаты боевой работы они видят уже сейчас, очевидно даже не понимая, как это работает. Для них это всё – игрушки.

- Это ты сейчас про «Скифа»? – улыбнувшись, уточнил Гусев.

- И про него то же.

- Он тебе скажет, что не успевает за всем следить, - усмехнулся Женя. – Мол, вся бригада на нём и рутина служебная, ещё не хватало обращать внимание на всякие игрушки!

- К Михайлову у меня сложные чувства. Где-то он молодец и красавчик, а где-то я прямо слов не могу подобрать, чтобы обрисовать его поступки, в основе которых лежит его чрезмерное самомнение и небывалое тщеславие. Если ему пообещали звезду Героя за эту Петровку, то он всю бригаду положит с лёгким сердцем в стремлении доказать, что звезды он достоин, как никто другой…

- Помню, как он завернул представление на Героя, написанное Дужниковым на танкиста с танкового батальона, который в бою спалил два вражеских танка и БМП, так Коля прилюдно заявил, что пока ему самому Родина звезду не вручит, в бригаде никто Героем не станет. Весь штаб слышал.

Обсуждая командира, офицеры услышали свист приближающегося снаряда и присели, чтобы переждать осколки и куски земли, разлетающиеся при взрыве.