Трофимову уступили кресло, поднесли кружку горячего чая.

- Товарищ майор, - Лёня посмотрел Юре в глаза. – Что-то у меня какие-то предчувствия нехорошие… день сегодня будет очень тяжёлым.

- Не каркай, - у Трофимова и самого на душе творилась невообразимая пляска – смесь усталости, страхов и каких-то видений – чего нельзя было раскрывать перед своими подчинёнными. – А у меня капли для глаз куда-то пропали. Наверное, выпали из кармана, когда днём по чердакам лазил. Надо бы капнуть, а нечем…

Вдруг мелькнула мысль, что может быть, уже и не надо будет капать никуда и… никогда.

- Как же всё это зыбко, - словно куда-то в сторону сказал Лёня.

- Что именно? – спросил Юра, потягивая чай."

"- Жизнь, - пояснил Лёня. – Вот живём мы, особенно когда в мирное время, и практически не задумываемся о том, как легко можно потерять свою жизнь. А здесь, когда ты можешь лишиться её каждую минуту, ты словно чувствуешь жизнь иначе. Её реально чувствуешь - словно руками держишь, как птицу бьющуюся, чтобы она не улетела от тебя. Знаете, товарищ майор, я на прошлое 9 мая, на параде, видел, как дети голубей отпускали под бой метронома, и птицы взлетали вереницей, а я подумал, что вот так человеческие души отлетают в мир иной.

- Я тоже видел, - кивнул Юра. – Точно так же подумал тогда – очень волнительное было зрелище.

- Но жизнь – не голубь, в клетку не запрёшь. И никогда не будешь знать, когда твоя птица из твоих рук вырвется. Через десять лет, или через год, или вообще - через пять минут, - сказал Лёня.

- Держать крепче, - сказал Юра. – Пока есть силы в руках – держать эту птицу.

- Так-то да, - кивнул Лёня. – Но будет ли сила в руках в нужный момент…

Антон сидел в кресле напротив, вытянув ноги.

- Товарищ майор, а вот скажите, - включился он в разговор. – Зачем вы вернулись в армию? Я знаю, у вас была очень хорошая и денежная работа… и вы же могли не ехать сюда?

- Мог, - кивнул Трофимов. – Ты сейчас от меня какие-то пафосные слова хочешь услышать?

- Нет, наверное, - ответил Ларин. – Просто как много людей, которые ищут любую возможность откосить от войны, а вы этого делать не стали, хотя имели все возможности.

- У меня нет ответа на этот вопрос, - улыбнулся Юра. – Это за пределом человеческой риторики. Да и фамилия не позволяет поступать иначе, когда Родина в беде.

- Тогда понятно, - Антон тоже улыбнулся. – Против этого не попрёшь.

- Да, против этого не попрёшь, - согласился Юра. – Потому что нет никакой возможности уйти от своей судьбы. И мы никогда не знаем, что она нам готовит, какие даст испытания. В Вечность мы все уйдём, это неизбежно, но вот как уйдём – это уже наш личный выбор. Можно ноги своему палачу целовать и умолять о пощаде, а можно как Магомед Нурбагандов, помните? «Работайте, братья!». Исход одинаковый - смерть, а какой разный может быть смысл.