Когда его танк снёс шлагбаум на украинской стороне, Миша вдруг ясно почувствовал, что вместе с государственной границей теперь уже чужого государства, его танкисты перешли и границы вседозволенности – теперь можно было не только давить гусеницами шлагбаумы, но и творить другие дела, которые в мирное время были бы уголовно наказуемы.

Украинских пограничников видно не было, заслышав приближение танковой армады, они благоразумно удалились.

Миша сидел на башне, свесив ноги в люк. Его командирский танк теперь шёл вторым, сразу за танком первого взвода, который был оснащён минным тралом. Первые минуты напряжения уже прошли, ничего страшного вокруг не происходило, и он, держа в руках автомат, заряженный трассерами, уже едва ли не буднично всматривался в затаившуюся темноту леса. Его распирало горделивое чувство превосходства и силы, которое подкреплялось визгом танковых турбин, лязгом гусениц и запахом сгоревшего керосина.

Накануне выступления на совещании в батальоне присутствовал какой-то полковник из штаба округа, всеми своими силами пытавшийся внушить собравшимся офицерам лёгкость предстоящей задачи. Он сыпал шутками, говорил о «полной неготовности хохлов» к нашему наступлению, что согласно «данным разведки» население Украины будет встречать российские войска как освободителей от фашистского гнёта, поработившего страну с 2014 года. Уверенность так и лилась из этого рыхлого и розовощёкого офицера, по виду которого трудно было сказать, знает ли он, как командовать взводом. Спич полковника произвёл обратный эффект – командиры рот и взводов поняли, что задача предстоит не из лёгких.

Начало чего-то большого – всегда такое. Или ночью, или утром. И потом нужно сделать очень много, прежде чем ты первый раз закроешь глаза, чтобы поспать – это если не закроешь их навсегда. Хвостов понимал, что спать ему теперь предстоит как минимум суток через двое, а может и больше. И то, вместо полноценного сна это будут урывки по полчаса или часу, которые будут лишь условно восстанавливать силы на некоторое время, чтобы совсем уж не падать в обморок от недосыпа. По-настоящему выспаться можно будет только после окончания всех этих действий.

«После окончания войны» - подумал Миша. «Когда это будет?».

В захват Киева за три дня, о чём твердил розовощёкий, конечно, Миша Хвостов не верил. Просто потому, что Киев был настолько огромным городом, что было страшно подумать, сколько нужно войск, для овладения таким мегаполисом. Таким количеством сил группировка явно не располагала. «Трёхдневный» расчёт строился исключительно на уверенности, что ВСУ сложат оружие без сопротивления, а войска, не заплутав на улицах огромного города, выйдут к назначенным рубежам, пунктам и адресам.