– Разве так бывает? Полюбить за один день?

- Бывает, - странным тоном произносит он, будто говорит не о сыне вовсе. – Конечно, я его люблю, - он подносит к губам мою ладонь и целует. – Тем более, каждый раз, когда я на него смотрю, то вижу в нём тебя.

- Интересно, - усмехаюсь собственным мыслям, прежде чем озвучить их. – Я тоже, когда смотрю на него, вижу в нём тебя.

- Когда произошло зачатие, помнишь? – акушер-гинеколог, приятная женщина лет пятидесяти изучающе смотрит на меня. – И дата начала последней менструации?

Пока разговор у нас вяло текущий. Она первый человек, который узнал о беременности, и обсуждать это оказалось настоящим психологическим барьером.

Показываю ей календарик с экрана телефона.

- Недель шесть назад, - отвожу взгляд в сторону и покрепче сжимаю сумочку, что лежит на коленях.

- Понятно, - растягивает она и что-то записывает. – Сохранять будем?

Так и не отрываясь от бумаг, спрашивает она, чем ставит меня в ступор.

- Конечно, - немного возмущаюсь. - Я здесь не для аборта. Почему вы спрашиваете?

- Дорогая, я много лет на этом месте. И на таких нервных, как ты насмотрелась. Ты бы хоть ребёночка поберегла, нельзя так. На плод сейчас всё влияет, а настроение мамочки – в первую очередь.

- С чего вы взяли, что я нервная?

- Да вот смотрю я и вижу, что при осмотре три месяца назад у тебя вес был больше. На целых пять килограммов, - она водит ручкой по моей медицинской карточке. – На токсикоз жалоб нет, болезней тоже нет. Отчего ещё так быстро скидывают? От нервов!

Мне остаётся только вздохнуть. Смысла спорить нет, я действительно на взводе.

У Кирилла теперь есть отец, и это в корне всё изменило. Демид бывает у нас чуть ли не каждый день, отвозит его в школу и привозит домой. Покупает ему вещи, продукты, игрушки. А у меня голова кругом. Сын денно и нощно говорит про папу. Какой он, и как с ним весело.

Он так искренне счастлив, а меня разрывает от удвоенного чувства вины. У него могли быть годы вот такого же счастья. ГОДЫ.

И пусть прошлого не вернуть, да и сам Демид, по его же словам на меня не злится, я никак не могу смириться с тем, что совершила такую огромную ошибку.

Вишенкой на торте, конечно же, является моя вторая беременность.

Адаров ещё не в курсе. Но скоро прижмёт меня к стенке с расспросами, я прям чую. И деваться мне некуда, придётся говорить правду.

Даже доктор подметила, что я много нервничаю. Демид это тоже видит. И за последние две недели, что прошли с момента знакомства с Кириллом, он постоянно спрашивает, как я.

Приходится отмахиваться. Но с Адаровым это не прокатит. Последние дни он стал ещё более требовательным с расспросами о том, что со мной.

Говорил, что нам нужно обсудить нечто важное.

А я понимаю, что закрылась от всех, кроме сына. И ничего не могу с этим поделать.

- Вы правы, - коротко улыбаюсь врачу.