Брать, что захочет. И покупать.

Со мной у него ничего не выйдет!

В последнюю секунду уворачиваюсь от его жаркого поцелуя, выставляю перед собой ладони, жёстко отталкивая его, и задаю риторический вопрос:

- Жена против не будет?

Адаров смотрит на меня, не моргая, и всё ещё давит своей внутренней силой.

Ни на сантиметр не сдвинулся. Наглый.

- Тебе не нужно о ней переживать, - только и отвечает.

И своей горячей ладонью касается моего бедра. Поглаживает.

- Я переживаю за каждую жену, муж которой гуляет. Это называется солидарность. А теперь убери от меня свои руки! - чеканю, вложив в голос всю ненависть.

Мои слова для него пустой звук. Рукой он перемещается с бедра на попу и откровенно сжимает, при этом издавая что-то вроде гортанного рыка, полного удовольствия.

Я на грани. Хочется влепить ему такую затрещину, чтобы отвалил.

Но семь лет без секса сыграли со мной злую шутку. Прикосновения Адарова меня возбуждают. Причём сильно. Во рту моментально пересыхает. Я уже и забыла, что такое хотеть секса. Хотеть мужчину и видеть в нём самца. А не просто друга или хорошего парня, к которому ноль влечения.

- В каждом уголке ресторана есть камеры, - перехватываю его запястье, не давая больше себя лапать. Он так и смотрит на меня сверху вниз, словно лев на лань. – Я напишу на тебя заявление, а в качестве доказательства приложу записи с камер наблюдения.

- Напугала, - край его губ дёргается в надменной ухмылке. – Ты острая на язык, Нэлли. И гордая. Мужчины такое любят.

- Не заговаривай мне зубы!

- Ты спросила у меня про жену, но ничего не упомянула про своего мужа, или хотя бы ухажёра.

Не спрашивает, а утверждает Адаров. На моё секундное молчание он реагирует коротким удовлетворённым кивком.

- Ты снова будешь моей, - безапелляционно заявляет он.

- Через мой труп! – толкаю его в грудь со всей дури, а он и не замечает. – Никогда слышишь? Никогда не подпущу тебя к себе!

Толкаю его, пытаюсь ударить локтем. Даже мечусь коленкой в пах! Всё тщетно…

Моя борьба с мужчиной в два раза больше меня, и на целую голову выше, заканчивается тем, что он фиксирует мои руки над головой. Да так высоко, что мне приходится встать на носочки.

- Подпустишь. Никуда не денешься. Мы будем трахаться как в старые добрые времена, - горячо шепчет он, губами задевая чувствительную кожу на моей шее. - Тебе же нравилось, Нэлли, я помню. Каждый раз, когда ты кончала в моих объятиях, я блядь, запоминал это, как личную победу. И хочу ещё.

- Ненормальный… - мотаю головой, чтобы стряхнуть с себя его пошлые слова.

- Ты так отчаянно сопротивляешься. Почему? – с нажимом требует он и коленом раздвигает мои ноги.

- Даже не знаю, с какой причины и начать! – шиплю ему в лицо.

- С любой. Проведём работу с возражениями.

- Не хочу тебя. Не нравишься больше, - ох, как же быстро поменялся его взгляд.