- Ты сам сказал, - отстраняюсь и не даю ему больше прикасаться к себе, - прошло семь лет.

- И? Хоть сто, - он чуть задирает голову, а я не могу им налюбоваться.

Боже.

- Ты не понимаешь, - мотаю головой.

- Не понимаю что? Нэлли, я знаю, что поступил как мудак. Последний.

- Прошу, давай не будем о прошлом, - обнимаю себя руками. – Просто прими факт того, что, между нами, ничего не может быть. Ничего. И никогда. Так будет лучше для нас обоих.

- Правда? – обманчиво заинтересованно спрашивает Адаров.

Отходит от меня, садится на диван, где я ещё недавно лежала и достаёт из-под одеяла секс-игрушку.

- Между нами ничего не будет, но по ночам я буду мастурбировать, представляя тебя? Ведь у тебя такая логика? Я прав? – он ждёт моего ответа, а я стою в ступоре, онемевшая. – Прав, - делает вывод он.

- Тебя в моих фантазиях не было, не беспокойся.

- Фантазиях, - повторяет он сказанное мной слово и откидывается на спинку дивана.

Ноги широко расставлены. Смотрит на меня, не сводя глаз.

- Ты имела в виду сексуальных фантазиях?

- Не твоё дело, - машу рукой, мол, неважно. – Верни мою вещь на место.

- Как ты можешь предпочесть «эту вещь» сексу со мной? Серьёзный вопрос, между прочим. Я правда не понимаю.

Молчу, лихорадочно продумываю пути отступления. Лучше нам ругаться. Потому что альтернатива скандалу это… интим. Любая его форма, к которой он решит меня принудить.

Я не выстою. Потому что хочу его. В голове даже мелькает мысль о том, что может одноразовый секс с ним не такой уж и грех?

Переспим, и меня, глядишь, отпустит…

Из последних сил держу себя в руках.

Но тут взгляд цепляется за Адарова.

Вернее, за то, как через ткань брюк я вижу очертания возбуждённого члена. Большого, мощного. А ещё ненасытного, это я знаю точно. Он никогда не позволял себе кончить раньше меня. Это было его пунктиком, и наверняка до сих пор осталось.

Сглатываю, понимая, что ничего хорошим эта ночь не закончится.

- Знаешь, о чём фантазирую я? – замечая, куда именно направлен мой взгляд он кладёт руку на свой член и чуть сжимает у основания.

Он демонстрирует мне то, от чего я отказываюсь.

Картина порочная настолько, что мышцы внизу живота пульсируют, отзываясь.

Что бы он ни задумал, это работает, пусть вслух говорю я совсем иное.

- Мне неинтересно.

- Я представляю себе, как ты становишься передо мной на колени, - он всё-таки решил меня добить. - Расстёгиваешь молнию, - говорит, смотря мне в глаза. - Своими красивыми руками достаёшь мой член и… начинаешь меня ублажать.

- Отвратительно, - вкладываю в голос всю правдоподобность, на которую только способна.

А у самой озноб по коже. Я изголодалась по нему до того, что рациональный мозг вот-вот уйдёт в спячку.

- Да? – спрашивает и слегка склоняет голову набок.

- Я не буду стоять перед тобой на коленях.