Разворачиваюсь и не думая больше ни о чём, бегу к нему, а обняв ощупываю, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

- Родной мой, - целую его, прижимаю к себе и изо всех сил стараюсь не плакать. – Любимый мой!

- Мам, всё хорошо, - уверяет меня и улыбается. – Папа всё решил, - обыденно пожимает плечами он и показывает на стоящего за ним Демида.

И тут я выпрямляюсь.

Смотрю на Адарова, пока бережно сжимаю в ладони руку Кирилла. Больше никогда его не отпущу.

- Внучок! – мама перенимает у меня Кирилла и начинает перед ним извиняться за то, что не усмотрела.

Я долго с ней говорила, да всё без толку. Она так себя винит, что лицо осунулось буквально за один вечер.

Только я уверена в том, что Алиса Рогова всё равно бы совершила содеянное. Ведь она именно для этого разузнала, где мы живём. А потом приехала с готовой историей, которой и заманила Кирилла к себе в машину.

Одна только мысль заставляет внутренности покрыться льдом.

С улыбкой смотрю, как сын утешает бабушку, берёт её за руку. Будущий мужчина. Она ведёт его домой и предлагает приготовить, всё, что он пожелает. Для неё это один из способов проявить заботу, показать любовь.

Я укутываюсь в кардиган и поёживаюсь от очередного порыва ветра, пока провожаю их взглядом. Я так и не переоделась, только накинула на плечи, что потеплее и всё время отстояла у ворот.

- Говорят, ты всё решил, - поворачиваюсь к Демиду и не понимаю, откуда у меня есть силы шутить. Может, дело в том, что слёзы закончились?

От слабости меня потряхивает."

"Он смотрит на меня пристально и молчит. Это новый взгляд, такого я никогда не видела.

И тут я понимаю, он ведь, как и я, пережил страх потерять родного сына. В жутком смысле этого слова.

Кто знает, может, и мои глаза больше никогда не будут прежними? Ведь горе навсегда оставляет отпечаток на внешности…

Моргнуть не успеваю, как расстояние между мной и Адаровым исчезает. Холодный ветер вдруг сменяется горячими объятиями, и я тону в них. Цепляюсь за широкие плечи обеими руками и прижимаюсь к его груди лицом. Вдыхаю запах, родной и успокаивающий.

Демид обнимает меня по-новому. Я его тоже.

Отчаянно, жадно, по-настоящему.

Кирилл нас объединил, как может объединить мужчину и женщину общий ребёнок.

Я несколько раз открываю рот, чтобы что-то сказать, но никак не нахожу слов. Просто держусь за него изо всей силы, и, кажется, шепчу «спасибо» бесконечное количество раз.

- Останься сегодня, - говорю охрипшим от слёз голосом и отрываюсь от его груди. – Слышишь? Останься.

И он остаётся.

У нас даже получается провести вместе тёплый семейный вечер. Вопреки всему.

За чаем с печеньем и шутками, насколько у нас получается шутить. Взрослые стараются ради Кирилла.