Вновь огнём загорела метка на запястье и слова сами сорвались с губ, глухо и странно звуча в тишине гостиной. Будто и не мой это был голос.

— Однажды, я верю, что доживу до этого момента, ты встанешь перед выбором — сердце или разум, долг или чувства. И я верю, что сердце одержит вверх.

На Леонарда мои слова не произвели никакого впечатления:

— Любовь, чувства. Брось, Селина, ты же знаешь, что это не про меня. Но перейдём к делу. В Сангориа ты отправишься утром, сразу после дуэли. Тогда же будет объявление о вашей свадьбе.

— Четырёхлетний срок пропустят?

— Конечно.

Твоё приданное будет отправляться частями, сама понимаешь, через портал такое количество за пару раз не провезти. Поэтому самое необходимое твоя горничная собрала в пару сундуков. Но я уверен, что Архольд купит тебе всё.

Я не стала говорить, что мне совершенно ничего от мужа не нужно, а спросила, глядя прямо в светло-голубые глаза брата:

— Почему ты не рассказал мне о том, что был знаком с Корвилом? Что обманул его на дуэли пять лет назад?

— Не обманул, а схитрил. Не люблю проигрывать. Особенно каким-то босякам с окраины. Он же тогда не был герцогом.

— И еще подначил Эйдана. Рисковал его жизнью.

— Ничего не имею против виконта и золотые прииски жалко упускать.

— Великие! — выдохнула я, не в силах больше это слышать, смотреть в его лицо и молчать. Быстро встала с кресла и подошла к окну, касаясь стекла и чувствуя его прохладу. — Как ты можешь быть таким бесчувственным и жестоким? Я же твоя сестра. Твоя младшая сестра! А ты продал меня своему противнику."

"— Не передёргивай, Селина. Через год ваш брак будет признан недействительным, и ты вернёшься домой с крупной суммой, оставшейся после развода, и можешь вступать в брак с виконтом, уверен, он тебя дождётся.

Если, конечно, не прыгнешь в постель к Архольду, как только он тебя поманит.

— За кого ты меня принимаешь?! — обернувшись, выкрикнула в ответ.

— За девчонку, которая четыре года назад бросила учёбу, семью и попыталась сбежать с врагом своей страны. Он ведь будет тебя искушать, соблазнять. Сможешь ли ты выстоять против желания тела?

— Этого не будет, — холодно одёрнула его. — А родители? Они вообще появятся? Скажут мне что- нибудь? Или я вновь лишена привилегий и крох родительской любви?

— Завтра утром они выйдут с тобой попрощаться.

Неловкий и быстрый поцелуй от матушки, которая будет картинно прикладывать к совершенно сухим глазам белоснежный платочек с вензелями Торнтонов. Кивок от отца и равнодушный хлопок по плечу. Вот и всё, на что я могу рассчитывать.

Дочь снова подвела их и на большее не имела права.

Ветер завывал за окном и гудел в трубе камина, раздувая затухающие угольки.

— Что-то еще? — устало спросила у Леонарда, обхватив плечи руками.