Как минимум трое детей. Помню, как мы с Бродским болтали по вечерам и представляли, сколько родим малышей, как их назовем… Он почему-то всегда хотел первым именно мальчика, а меня не волновал пол будущего ребенка, в любом случае любила бы кровиночку.

И родилась Катюша. Правда не от Бродского, а от Коли. Да, кто воспитал – тот и отец. Именно в этом я себя пытаюсь убедить. И считаю, что права.

У моей дочери всегда будет только один отец – это Коля. Даже если правда когда-нибудь вскроется, это ничего уже не изменит. Хотя как она может вскрыться? Ведь знаю о ней только я…

Горько и смешно, но именно этот факт угнетает больше всего. В глубине души чувствую себя лгуньей. По сути, так и есть… Я обманула Колю. Вот теперь и расплачиваюсь за свой грех…

«Стерпится – слюбится», – так думала я, когда сочеталась браком с нынешним мужем. И жестко ошиблась. Стерпелось, конечно, но не слюбилось. Жить без любви очень сложно, порой бывает невыносимо, даже хочется оборвать всё к чертям… Но всегда что-то останавливает.

– Ну, хватит, – шмыгаю носом и, собравшись с духом, поднимаюсь со скамейки.

Направляюсь на второй этаж поликлиники, где принимают специалисты, отмеченные галочкой в моем бланке.

Время показывает, что у меня остается около двух часов на оперативный визит в парочку кабинетов. К счастью, народу сегодня в больнице не так много.

– Вот же… – замечаю, что один бахил порвался от каблука, сполз и сейчас убогим шуршащим пакетиком волочится за ботильоном.

Наклоняюсь и пытаюсь на время спасти его, своеобразно накручивая на общую резинку. Сойдет, в принципе…

– Аня… Какими судьбами?

Услышав мужской баритон, выгибаюсь из крючка и вижу молодого симпатичного доктора в белом халате. Да, ему чертовски идет рабочая форма.

Мужчина приветственно улыбается, а я не в силах ответить притворной любезностью. Прекрасно знаю, кто стоит передо мной и выжидательно смотрит, но все равно цепляюсь взглядом за бейдж, на котором черным по белому напечатано «Бродский Артем Константинович».

Глава 7

– И вам не хворать, Артем Константинович, – кашляю в кулак и залипаю в карту.

Хаотично бегаю глазами по сточкам. Буквы сливаются во что-то непонятное.

– Медосмотр? – гремит над ухом.

Поднимаю голову и вижу, что Бродский продолжает стоять над душой и пялится в мои бумажки.

– М-м-м, и ко мне сегодня заглянешь?

Хлопаю ладошкой по документам, представляя на месте него наглую физиономию бывшего."

"– Я думаю, обойдусь, – выдавливаю улыбку. – Эм, вас, наверное, больные заждались. Не задерживайтесь.

Дергаю ручку ближайшей дверь, за который ведет прием дерматолог и… К великому сожалению, понимаю, что та заперта.