– Пошли, прогуляемся.

Оставив Горчакова в молчаливом недоумении, мы вываливаемся за борт…

* * *Мой пустой дыхательный аппарат так и остался лежать где-то в пещере. Вдвухбаллонном акваланге Георгия еще имеется небольшой запас воздуха, и мы по очереди дышим, передавая друг другу загубник.

Видимость в реке отвратительная. Водоворот и вызвавшее его явление подняли со дня ужасающую муть. Фонарный свет упирается в мельчайшие частицы, не позволяя рассмотреть ничего дальше одного метра. Мы ползаем у речного дна и буквально на ощупь пытаемся выяснить причину происходящего под парапетом.

Проходит минута, другая…

Внезапно Георгий теребит меня за руку и тащит в сторону. Яследую за ним и через пару метров натыкаюсь на лежащее на дне огромное темное тело.

От удивления загубник едва не вываливается изо рта. Ведь мы прочесали все дно вдоль набережной, и я готов был поклясться, что здесь ничего не было!

Приблизившись, мы понимаем: на грунте с небольшим дифферентом на нос лежит субмарина сверхмалого класса.

Осторожно обходим кормовую часть корпуса, осматриваем единственный вертикальный руль, горизонтальное оперение, гребной винт диаметром около полуметра…

По бортам у подлодки имеются бугельные торпедные аппараты, но вместо оружия в них «заряжены» некие пеналы, лишь отчасти похожие на торпеды.

Над корпусом торчит смещенная назад приземистая рубка с предохранительным ограждением убранного перископа, с крышкой шноркеля, обрубком антенны и прозрачным плексигласовым колпаком. Заметив колпак, мы предусмотрительно опускаемся ниже уровня рубки, чтобы не попасть в поле зрения экипажа невесть откуда взявшейся субмарины.

Носовая часть имеет устаревшие обводы. Подобная хищная форма подводных кораблей использовалась в конце Второй мировой войны. Вцелом субмарина выглядит неплохо, борта даже поблескивают темно-серой краской, словно она пару дней назад покинула док судоремонтного завода.

Закончив беглый осмотр, толкаю Жору в бок: «Пошли наверх! Пора сообщить о находке шефу…»

* * *После первой же фразы нашего доклада Сергей Сергеевич меняется в лице.

– Сверхмалая подводная лодка?! – лезут на лоб его кустистые седые брови.

– Так точно. Классифицирована как немецкий «Зеехунд». Или, по-нашему, «Тюлень».

– Но как? Откуда она здесь?!

– Видимо, дожидалась своего часа под набережной, – рассудительно замечает Устюжанин. – Пылилась в полной готовности в миниатюрном сухом доке, ниже речного уровня.

Я добавляю:

– А когда экипаж занял места, скатилась по направляющим и пробила герметичную перегородку.

– Да, все сходится, – трясущими пальцами тянется генерал к мобильному телефону. – Это объясняет и утробный звук, и наличие водоворота.