Снова вспомнилась саванна, сухая земля с высохшей травой и далекие горы, дрожащие в раскаленном мареве. Плечи ощутили режущую боль от лямок заплечного мешка, соленый пот залил глаза … дернулся, открыл глаза: «Заснул, как старый дед на солнышке. Не хватало еще замычать во сне, что бы все подумали, будто я припадочный какой». Попробовал сесть, ворочался так и эдак, но едва успокаивался, как память снова окунала в прошлое. Опять слышался ни с чем не сравнимый звук бьющих градом пуль и осколков, секущийся на куски воздух, разлетающийся в стороны, словно брызги … И ты один внутри этого хаоса.

Живой и злой. Почему-то вспомнил, что всегда злился под обстрелом. Другие осторожничали, боялись, что вообще-то естественно, ведь инстинкт самосохранения уничтожить нельзя. Равнодушие к смертельной опасности — это патология, такой человек не храбр, а глуп. Вовсе чурбан бесчувственный. Человек тот, кто держит страх за горло, сам диктует условия, а если необходимо, то давит боязнь. А вот он злился и опасения уходили на второй план.

Василий понял, что расслабиться и отдохнуть не удастся. Осторожно опустился в воду.

По поверхности уже солидно перемещаются пузатые и сракатые мужички с хихикающими девицами. На Василия посматривают с опаской. Если судить по занимаемым апартаментам, то не бедный, очень не бедный, но и на «жирного кота» тоже не похож. Очень сильное тело и угрожающий взгляд тревожили. Насмотревшись дешевых сериалов о мафии, придурки принимали и его за мафиози. Но самого Василия это мало беспокоило. Впереди три недели отпуска и забивать себе голову разной ерундой не собирался.

Прошел в каюту. Включил телевизор, интересного ничего не нашел и, от нечего делать, направился в ресторан.

За стойкой сразу оживились скучающие девицы. Василий выбрал салат и стакан сока. Одна барышня решила взять быка за рога, подсела за столик:

— Скучаете, мужчина?

— Почему вы так решили? — вопросом на вопрос отвечает Василий.

— Вы совсем один, — томно тянет голосом девица.

— Мне женщину не надо, и так весело, — невозмутимо поглощает салат Василий.

— ?!

— Я импотент. В детстве любил скакать на лошади, вот и доскакался, — очень серьезно говорит Василий.

Глаза проститутки расширяются, с сомнением скользят по чересчур мощным грудным мышцам.

— У меня и справка есть, — звучит равнодушный голос. Кусочек кожуры от яблока виснет на нижней губе, придавая вид дебиловатого. Для большей убедительности приоткрывает рот, косит глаза.

— Ну-ну, скакун, — с сомнением произносит проститутка, но отваливает.

— Бедненький! — послышался ехидно-ласковый голос. Василий как ужаленный поворачивается, глаза упираются голубоглазую брюнетку в компании с мамой. Яблочная кожура падает на стол.