Услышал обычный шум города, ощутил жизнь. Чей-то взгляд давил в спину, оглянулся. Кот, коричнево-серо-черный, полосатый и с такой разбойничьей рожей, что на ум невольно пришла мысль о его прошлой жизни. Явно не был паинькой. Наверно, умным и жестоким атаманом разбойников. Погулял, показал удаль и когда отлетела душа из отрубленной головы, всобачили ее, вернее, вкотячили, в этого желтоглазого с хвостом — мол, остынь, лиходей, побудь мелкотой кошачьей … Но натуру не спрячешь. Котище зевнул, выворачивая красную пасть, медленно пошел прочь.

«Да, привидится такое, — подумал Василий, — что значит, по голове много били … Или не много, это я бил? Вообще, надо отдохнуть и развеется, а то Бог знает что мерещиться будет».

Прошел еще немного, свернул вправо, к реке и вышел к музею. Он располагался в старом доме очень богатого купца дореволюционной поры. Сразу бросался в глаза оригинальной красотой, особенно заметной на фоне бледных убожеств социалистической архитектуры. Захотелось войти. Поднялся на второй этаж по крутой широкой лестнице. Встретила музейная девица и предложила заплатить за посещение, потом повела вниз, к началу экспозиции.

В этот день в музее было пусто и девушка-экскурсовод нелепо топталась за спиной. Ходить самостоятельно посетителям не полагалось, но и «экскурсоводить» одного тоже глупо, вот и ходила, как охранник. Василий переходил из одного зала в другой, смотрел чучела волков, медведей, старые черепки под стеклом, железки и разные крестьянские прялки-моталки. Перейдя в зал девятнадцатого века, где уже были фотографии, вдруг поймал себя на странной мысли — захотелось увидеть себя на фотографии позапрошлого века! Дикость и нереальность такого желания совершенно не смущали, он серьезно всматривался в пожелтевшие фотографии, разыскивая кого нибудь похожего, при этом нисколько не считал себя дураком.

Немного раздражала музейная девица, все время стоявшая за спиной, но незаметно привык и перестал обращать внимание. Обошел всю экспозицию и, к облегчению музейной барышни, не стал осматривать картинную галерею — местные живописцы его не трогали. Вышел на морозный воздух. На душе стало очень хорошо, словно только что побывал в удивительном месте, где снимается усталость, исчезает вялость в душе и заботы, казавшиеся огромными, становятся маленькими и незначительными.

«Хорошо, будто сглаз сняли», — подумал Василий. Поспешил домой, родная улица уже не показалось ему странной и коты как коты.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ОТПУСК С ФЛИБУСТЬЕРАМИ"

"В синее южное небо взлетел корабельный гудок и растворился в солнечном свете. Прозвучали последние и потому чуть суетливые команды. Белоснежное чудо с сотнями счастливых и немного встревоженных людей на борту устремилось в открытое море.