— Какая женитьба? Какой наследник?

— Проснулся, милый? — съехидничала мать. — Прекрасные новости, не считаешь?!

— Ужасные новости! — выкрикнул я и сам же поморщился от собственного крика. — С какого, простите, демона, ей взбрело это в голову?

Я отбросил лист бумаги так, словно на нем было смертельное проклятье, от которого не было контрзаклинания. И для верности вскочил с кровати.

— Зато вон как в твое немощное, измученное плотскими грехами тело жизнь вернуло, — продолжала издеваться мама. — Смотрю, не нарадуюсь. Думаю, именно этого бабулька и добивалась.

— Я серьезно. Это просто какой-то горячечный бред, — возмущался я, натягивая вещи и намереваясь сейчас же проведать умирающую родственницу, которая даже на смертном одре умудрилась подсунуть подлянку.

— Ну, на деле, в иной ситуации я бы даже согласилась с ней, — заметила мать, подцепив на кончик зонта мой шейный платок и протянув его мне. — Если бы в целях воспитания она не поставила под угрозу все графство Рейверс. Твои дражайшие кузены только и ждут, как бы оттяпать хоть кусок от наследства. А тут такая возможность. Генри уже слюной давится, примеряя на себя графский титул. Назначил свадьбу на выходных!

— Она так со мной не поступит, — успокаивал я себя, пытаясь справиться с шейным платком.

Получалось из рук вон плохо. Пальцы не слушались, а платок грозил затянуться на шее удавкой. Почти как узы брака, демоны бы их побрали.

— Поступит. Еще как поступит, — подливала масла в огонь мать. — И ты останешься НИ С ЧЕМ!

От очередного вскрика у меня словно в голове что-то взорвалось.

— Ты ее сам знаешь. Если она что-то вбила себе в голову, то ее не переубедит никто. — напомнила мне мама, сжалившись надо мной и решив помочь с платком. — К тому же, ее идея не так плоха. Тебе давно пора взяться за ум. А не таскаться по кабакам и борделям. Семья всегда благотворно влияет на характер.

— По вам и не скажешь, мама, — заметил я.

— Не дерзи. И думай, как будешь из этого всего выкручиваться, — снова растеряла благодушие мать. — В твоих интересах какобзавестись супругой и хотя бы озаботиться наличием у нее в животе ребенка до того, как старуха отправится на суд богов. Иначе…

Мне не хотелось даже думать о том, что будет «иначе»."

"— Я все же с ней поговорю, — решил я, направившись к двери. Должна же у нее быть хоть капля сострадания.

— Ну, попробуй, конечно, — хмыкнула мать. — Только надень штаны, для начала.

Благо, бежать для такого жизненно важного, судьбоносного, я бы сказал, разговора пришлось не очень далеко. Комнаты бабули находились в левом западном крыле нашего поместья. И уже спустя несколько минут я стоял на пороге ее спальни.

В комнатах бабули было душновато и пахло какими-то ядовитыми зельями.