- Душа, иди в машину! - только и успел рявкнуть мужчина, отбивая удар за ударом, когда Борзов снова истошно закричал и послышался хруст ломающихся костей.

Не нужно было его девочке видеть весь этот ужас.

Он бы все рассказал ей сам.

Постепенно, спокойно, отвечал бы на все ее вопросы и всё объяснял, что знал сам.

И тогда ее сердце не билось бы так испуганно и отчаянно сейчас, полное ужаса и непонимания, оттого что ужасные монстры, о которых когда-то слагали сказки и пугали ими детей оказались реальностью, и оборотни на самом деле существовали.

И он был одним из них.

Только неправильным. Бракованным. Не рожденным от зверя, а созданным человеком в лаборатории.

- Может, хватит уже?! - взвизгнула Лия, закрутив револьвер в дрожащих руках, потому что пыталась понять где находится этот чертов предохранитель и как его снимать, чтобы уже пальнуть в эту ненормальную фурию и отстрелить ей хотя бы что-нибудь! Может тогда она перестала бы лупить ее мужчину, у которого на лице выступила кровь от её ударов!

- Не вмешивайся! - услышала Лия голос фурии, и поняла, что простым оружием ее вряд ли можно было остановить.

Против такой наверное не помог бы и танк!

Лия беспомощно наблюдала за активной дракой на поляне, попутно думая о том, как можно помочь Борзову, потому что этим двоим было явно не до него и его торчащих из тела переломанных костей, а бедняга мучился так сильно, что от этого волосы вставали дыбом.

Конечно, Лия уже понимала, что и с этим парнем не всё так просто, как могло показаться.

В конце концов клочки шерсти, которые сейчас выступали из-под разорванной местами кожи, были очень красноречивы, и едва ли их можно было спутать с чем-то другим, даже если шерсть была пропитана кровью.

Господи, может ему хотя бы воды нужно было дать?

Лия опустила наконец револьвер, понимая, что с этим агрегатом самостоятельно она не справится, и сделала один неловкий шаг по направлению к Борзову, который снова молчал, только дышал тяжело и сипло, когда раздался рев зверя и следом за ним восторженный вопль фурии:

- Давай ещё!

Нет, зверь не стал падать на землю с криками.

Его кости остались целыми и тело не деформировалось. В целом.

Но пальцы вдруг удлинились и из них почти моментально вылезли самые натуральные медвежьи когти длинной сантиметров в десять-пятнадцать, а клыки заметно удлинились и стали по-настоящему звериными, как это было у хищников.

А еще глаза.

Они словно ослепли от ярости и в них пропало все хотя бы частично цивилизованное и человеческое, что оставалось еще пару минут назад в том, кого все называли зверь.

Он больше не отступал.

Кажется, именно об этой точке невозврата и говорил зверь ещё совсем недавно. О той черте, за которой его сознание падало в пропасть и на первый план выходили только инстинкты.