Я не торопясь и не запинаясь дочитала до конца. Да за такое описание мой преподаватель судебной медицины, земля ему пухом, пару бы вкатил без права пересдачи! Наконец я вернула листы доктору и сказала:

— Не понимаю.

— Я же говорил! — воскликнул Евгений Петрович.

— Не понимаю, на каком основании вы сделали вывод, что тому мужику досталось ножом. Здесь просто указано количество ран и наложенных швов.

— Образованному человеку достаточно увидеть, — задрал нос доктор.

— Вы правы, образованному человеку достаточно увидеть, чтобы не перепутать ножевое ранение с ранами, нанесенными когтями мелкого хищника, — согласилась я.

Мотя фыркнул. Виктор улыбнулся и почесал его за ухом. Вот же паразиты, оба!

— Но что именно вы увидели? — продолжала я. — Какова была длина ран, их глубина и направление? Как выглядели края? В каком состоянии окружающая кожа? Почему этого нет в описании?

— Поясните, — попросил Виктор.

— Я все же хотела бы, чтобы Евгений Петрович более подробно описал все, что увидел, — уперлась я.

— Все, что я увидел, я записал, а вы просто тянете время и морочите нам голову! — возмутился доктор. — Виктор Александрович!

Виктор молчал, смотрел на меня, будто не мог решить, что ожидать. Пропади оно все пропадом, по-хорошему, мне стоило бы изложить все письменно, чтобы доктор не подслушал и не использовал, если дело все же дойдет до заседания дворянского собрания. Но я так и не удосужилась научиться писать.

— В таком случае ваши профессиональные познания вызывают сомнения, — заявила я. — Потому как ничто в вашем описании не может подсказать знающему человеку, на каком основании вы определили ранения именно как ножевые.

— Вы будете учить меня писать истории болезни?! Я не стану выслушивать бред сумасшедшего! — Доктор поднялся.

Виктор задумчиво посмотрел на меня. На него. Снова на меня.

— Анастасия, вы не могли бы пояснить?

Что ж, придется раскрывать карты.

— От ножа раны резаные, ровные, неосадненные, концы у них острые. От когтей — скорее колотые и колото-рваные, параллельны друг другу…

Хотя, если как следует помахать лапами, уже не поймешь, что там чему параллельно, а Мотя очень старался.

— …на концах переходящие в прерывистые царапины, относительно неглубокие. Вот здесь, — я потрясла листами, — ни слова об этом. Так что, я полагаю, заключение о происхождении ран — лишь ваши инсинуации, сознательные или нет.

Мужчины вытаращились на меня так, будто я вспрыгнула на стол, но вместо разнузданного танца начала зачитывать вслух названия всех восьми парных и семи непарных костей черепа. Со всеми отверстиями, бороздками и бугорками. На латыни. Я покачала головой.

— Удивляюсь вам, господа. Вы как будто на кухне никогда не были.