А уж я-то как жду! Но об этом пока лучше промолчать.

— Все знают, насколько сумасшедшие хитры и изворотливы! — не унимался доктор.

— А вот мое сумасшествие вам еще придется доказать, — возмутилась я.

— Я уже сказал, что таков мой профессиональный вердикт и я готов отстаивать его перед дворянским собранием уезда!

— Профессиональный вердикт, да… — Я тонко улыбнулась.

— Что вы хотите этим сказать?

Я продолжала улыбаться.

— Вы ставите под сомнение мои… — От возмущения доктор сбился на фальцет. Закашлялся.

— Вы позволите ознакомиться с протоколом обследования пострадавших? — спросила я.

— Это врачебная тайна!

Кажется, резкая смена темы его озадачила.

— Час назад вы давали его прочитать мне, — вмешался Виктор.

— Женщина все равно не способна…

— Хорошо, в таком случае я перескажу. У меня хорошая память. — Муж повернулся ко мне. — Но не понимаю, что вы хотите услышать. Евгений Петрович уже изложил нам, как события выглядели со стороны пострадавших.

— Я хотела бы изучить детальное описание ранений. Последовательность событий, имена и место жительства пострадавших мне без надобности, тайна есть тайна.

— Это я не смогу воспроизвести по памяти.

Я не специалист.

— Изучайте сколько вам угодно, — фыркнул доктор, вытаскивая из саквояжа пачку листов. — Можно подумать, вы что-то поймете.

Волос долог, ум короток, да…"

"Может, лучше мне заткнуться? Может, разбивая сейчас аргументы доктора, я лишь даю ему в руки оружие против себя? Успеет подготовиться, переписать данные осмотра, подогнав под нужное, и выдаст на дворянском собрании доработанную версию?

Но беда в том, что мне никак нельзя допустить созыва дворянского собрания. Потому что там и без доктора решат, что я тронулась, когда я никого не узнаю.

Ведь Настенька наверняка была знакома со всеми местными землевладельцами, наезжала к ним в гости, и они приезжали если не к ее отцу, то уж к мужу точно. Значит, мне нужно сейчас дать аргументы не только доктору, но и Виктору, который ждет осеннего заседания консистории, что наконец освободит нас друг от друга. Он может ненавидеть меня — точнее, Настеньку — за мнимую или настоящую измену, но поможет, потому что иначе никогда от меня не отвяжется.

Или я ничего не понимаю в людях, но тогда и трепыхаться бессмысленно.

Мотя мявкнул и перепрыгнул на колени Виктору. Тот почесал его за ухом. Вот, значит, как… Хорошо.

Я перелистнула бумаги. Доктор злорадно усмехнулся. Да, почерк у него профессиональный. Ничего, я привычная. Да и вообще сейчас — когда я так и не выучила буквы — чем хуже почерк, тем лучше, легче схватывать слово целиком.

— Никто не против, если я прочитаю это вслух? — спросила я для проформы и, не дожидаясь ответа, начала зачитывать описание «ножевых ранений».

Виктор едва заметно сдвинул брови.