Да и мышиная лихорадка — штука, мягко скажем, неприятная.

— К тому же зачем самой стараться, когда слуги вон скучают? — Он мотнул головой в сторону своих людей, которые уже перетаскали в кладовую и в погреб все продукты и ждали рядом со сложенными в телегу тушами.

— Это ваши слуги.

Виктор обернулся, чтобы приказать им, но я остановила его:

— Не надо. Мы уже почти закончили, а я не знаю пока, насколько ваши люди понимают, зачем нужно соблюдать чистоту.

— Я тоже не понимаю, — покачал головой Виктор. — Вы потратили время и силы, отмыв все до блеска, но после разделки мяса все придется мыть заново.

Это какой-то ритуал, подхваченный от Марьи?

Придется все же объяснять.

— Вы знакомы с опытами того… — Я покрутила рукой, якобы вспоминая. — Запамятовала, который изобрел микроскоп и нашел в капле воды множество зверьков?

Судя по тому, что я успела услышать от Евгения Петровича и увидеть вокруг себя, наука здесь развивалась если не в точности, то достаточно близко к тому пути, который прошла в нашем мире.

— Да, — удивился Виктор.

— А о том типе, который не смог получить самозарождение жизни, прокипятив закрытый флакон, и пришел к выводу, что жизненные споры должны попадать откуда-то извне?

— Вам-то это откуда известно! — воскликнул он.

— Надо же что-то делать долгими зимними вечерами? — Я нежно улыбнулась. — Так вот, этот, второй, забыла, как его…

— Неважно, я тоже не помню.

— …пришел к выводу, что еда портится и вызывает болезни из-за этих «зверьков», которые погибают в кипятке. Или в щелоке. Или в некоторых других растворах. Поэтому я вымыла кухню кипятком и щелоком, и не поленюсь вымыть еще раз, после того как закончу работу.

Кажется, сообщи я, что у меня открылся третий глаз и дар предсказывать будущее, Виктор удивился бы меньше.

Мысленно выругавшись — даже ради доказательства собственной нормальности я не стану рисковать здоровьем своим и домочадцев! — я хотела оставить его переваривать новости науки, но муж не унялся.

— А лица-то закрывать зачем?

— Мышиная лихорадка передается, в том числе, при вдыхании пыли, зараженной экскрементами грызунов.

Когда Виктор велел своим парням затащить мясо в дом, вид у него все еще был слегка ошалелым. Я взглядом указала ему на цепочку следов, оставшихся на полу.

Тряпку, которую я бросила на пороге парни просто переступили.

Пришлось по-быстрому подтереть пол снова прежде чем взяться за разделку. Родители бросили держать скотину только под старость, когда стало тяжело справляться, отец еще и охотником был, так что я умела обваливать мясо. Тяжело только ворочать…

— Ну хоть это-то дайте сделать крепким парням! — вмешался Виктор.

— Вон у того манжеты кафтана засалены, он его сто лет не стирал, — парировала я. — Так что справимся, спасибо, можете их отпустить.