— Снимайте. Проводится следственный эксперимент.

Он застелил столик у окна газетой.

— Пожалуйста, наступайте только на газету и руками на за что не хватайтесь. Вылезайте.

Помощник капитана легко перемахнул на палубу.

— Отлично. Оттуда протяните руку, заберите газету. Так… Задерните шторки… Отлично. Теперь снаружи толкните раму вверх… Не получается? А посильнее?

Помощник двинул посильнее, рама пошла вверх, запорное устройство щелкнуло и встало на место.

— Вот вам и тайна запертой двери, — весело сказал Дайнеко. — И никакой Агаты.

Он пригласил для разговора боцмана.

— Если я вам представлю несколько ключей, вы узнаете среди них ключ с «Терека»?

— Как я свой не отличу? Конечно, отличу.

— Ну, пожалуйста, вот они разложены.

Боцман обежал взглядом рядки ключей и ткнул пальцем в тот самый.

— Наш.

— Без ошибки?

— Даже не сомневайтесь. Можно, между прочим, конкретно сказать, от какой двери. По дубликату.

Принесли дубликаты. Ключ из связки Ладжуна был безусловно того же образца, но в точности ни с одним дубликатом не совпадал.

— Вон что! Выходит, от двадцатой он, — рассудил боцман. — Тот один остался.

Ключ и в самом деле подошел к двери двадцатой каюты. А в книге регистрации выдачи ключей имелась пометка, что в интересующем нас рейсе пассажир ключа не сдал и в ход пустили запасной.

— Значит, поймали его все-таки? — спросил боцман. — Бандита, который из двадцатой?

— А какие у вас основания подозревать именно его?

— Ну, первое, что он драпанул спешно.

— Тому есть свидетели?

— Даже я сам конкретно.

— Расскажите, пожалуйста.

— Во время прихода в Ярославль — это утром рано — мы только пристали, и он хотел спрыгнуть. Я его воротил. Когда пришвартовались, он выбежал первым… Молодой человек, одет в коричневое пальто джерси, сам темный, лет 35.

— И больше вы его не видели?

— Больше не видал. К отплытию он не воротился. Впоследствии проверили, что билет у него был до конца рейса.

— А раньше он не привлекал вашего внимания? Подозрений не вызывал?

— Раньше — нет… прошу извинения, правда, перед Тутаевым он привлек внимание.

— Чем же?

— Значит, так. До захода в Ярославль мы спускались с капитаном в рубку. Смотрим, у бортика человек, на палубе. Капитан спрашивает: что ты здесь делаешь, почему не отдыхаешь? Он отвечает: душно, и мне нехорошо, сейчас пройдет.

— У бортика на какой палубе?

— На нижней.

— То есть там, куда выходит окно Титовой?

— Точно так. Но мы ничего не знали, что убийство, еще было минут двадцать пятого только.

— И стоял тот же человек?

— Да, пассажир из двадцатой.

— В пальто?

— Нет, в тот момент без пальто.

— А как он выглядел, скажите, как держался?

— Вроде немного пьяный. Потому что… вроде его мутило у бортика.

— Так.