Я ведь даже спасибо за спасение не сказала… Но я честное слово, не знаю, радоваться мне или горевать. Нет у меня больше никого… Одна осталась, мужа вот похоронила. А родственники меня теперь со свету сживают, хотят наследство отсудить…

— Так нет у вас никого или родственники злые? — поднимаюсь на ноги и протягиваю руку женщине. Лихач водитель скрылся, улица абсолютно пустынна. Поеживаюсь, когда в голову приходит мысль, что водитель мог сбить женщину и спокойно скрыться, и бедняжка лежала бы одна на асфальте.

— Родственники мужа, — вздыхает женщина. — Лучше бы их не было.

А вы не хотите выпить чаю? Я, наверное, ужасно навязчива и отвлекаю вас…

— Ну что вы. Нисколько. Я тоже почти никого не знаю в Амстердаме. Я и языка не знаю… даже английского… Так что слышать для меня понятную речь — огромная радость.

И к обоюдному удовольствию, мы с моей новой знакомой заходим в первое же попавшееся кафе.

****

Моя новая знакомая, Анна Петровна, рассказала мне свою историю. О том, как влюбилась в иностранца и все бросив переехала жить в его страну.

— Мы очень много путешествовали. Не могли осесть на одном месте.

Мужу очень нравилось узнавать новое и не сидеть на одном месте. А я уже через год такой жизни заскучала по дому… Не в смысле по-своему — в России у меня практически ничего не было. Точнее, я от всего отказалась сразу. Все оставила первому мужу. Детей у нас не было. О чем мне было скучать? И вот со вторым мужем мы приехали в Амстердам. Тут его родина, его семья. Которая поначалу неплохо ко мне относилась… Могла ли я подумать, что настолько все изменится… — вздыхает женщина.

— А что они хотят от вас?

— Хотят нищей меня оставить. Потому что у самих денег нет.

Вот и хотят отобрать… совершенно необоснованно. Ну ничего, мой сын адвокат. Наш общий сын… Он сейчас за границей, но скоро вернется. И я уверена, все разрешит в нашу пользу. Он у меня такой умный. И красавчик. Я обязательно вас познакомлю. Он неплохо говорит по-русски. Я всегда старалась говорить с ним на родном языке. Чтобы не терял свои корни.

— Это замечательно, — улыбаюсь женщине. В ответ на ее искренность не могу не поделиться своей историей. Причем, так как я вижу эту женщину впервые, и не факт, что мы снова встретимся, мне легко рассказывать обо всем все без утайки.

До самых неприятных деталей.

— Знаешь, дорогая, по твоему Людвигу тюрьма плачет, — восклицает Анна Петровна. — Это серьезные преступления.

— Да… но ведь и по мне тоже. Я нанесла ему материальный ущерб…"

"— Ненамеренно. И никто не посадил бы тебя. Я все же знаю родину, там конечно с судами все сложно, но… Конечно, если бы Людвиг дал взятку… все могло бы быть. Но он сам куда больше тюрьмы заслуживает. Похищение! Изнасилование! Чудовище, вот он кто.