А затем раздается голос женщины, которая явно обращается к кому-то по телефону:

— Серж, я на месте.

Опаньки! А голосок-то знакомый. Это же Ангелина…

Рассеянно прислушиваясь к разговору, я надеваю чулок обратно и жду, когда же скандальная блондинка уберется восвояси. Вот уж с кем мне точно не хочется пересекаться в туалете. Она же психованная на всю голову! Зря босс ее сюда вызвал, ой, зря… Хотя, может, он и не в курсе вообще, что она здесь. Он вроде не жалует эту блондинку.

Нафиг она вообще в туалет припёрлась созваниваться с кем-то? Говорила бы в коридоре.

Однако разговор оказывается довольно занятным. Похоже, что Ангелина не чурается шантажировать какого-то мужика, попавшего в трудное положение.

— …ну нет, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — втолковывает она какому-то Сержу. — Значит так, слушай внимательно и не перебивай! Жди меня на условленном месте. Я скоро подберу тебя, так и быть, выручу из неприятностей. А взамен ты скорректируешь свои планы в мою пользу. Ты знаешь, чего я хочу… да-да, именно так. Пусть она исчезнет! Сразу, как ты получишь свое, понял? Между прочем, тебе это тоже выгодно, меньше зацепок будет… да, именно на его упертость я и намекаю. Хорошо, что ты это понимаешь, Серж. Всё, не дергайся. Жди.

Она с шумным вздохом вжикает молнией сумочки, по-видимому, убирая в нее свой телефон. А затем выходит, уверенно цокая каблуками.

М-да, мне бы ее навыки.

В гримёрке надолго меня не задерживают. Стилисты только поправляют мне растрепавшуюся прическу и надевают на голову диадему с бутафорской заснеженной горой на серебристом ободке.

В морозильную комнату я возвращаюсь самой последней.

— Вставай сюда, пусть вас по-быстрому отщелкают на фото, пока не слишком устали, — командует Боярка, указывая мне на место возле снеговиков. — А то видюхи снимаются долго, и лица будут, как у бурлаков на Волге.

Девчонки уже стоят там, каждая у своего снеговика. Алёна с любопытством тыкает ногтем в морковку, проверяя, настоящая ли, а необыкновенно похорошевшая Катя в небесно-голубом вечернем платье с отсутствующим видом таращится в пол. И такое впечатление, что она чем-то расстроена. Жалеет, что согласилась на съёмки в морозильной камере, что ли…

Фотограф отбирает у нас одеяла, и я снова начинаю стучать зубами.

— Это ненадолго, — уверенно утешает Лебеда, хотя в его лице просматривается некоторое сомнение насчёт своего собственного прогноза."

"Царевичев качает головой и набирает внутренний номер гостиничной кухни. Заказывает два термоса — один с горячим чаем и второй с кофе. Вот это я понимаю — продуманный реалист.

Зато Боярка так и заряжает всех вокруг своей неуёмной кипучей энергией.