— Какое еще к черту чутье? Денег зажал — так и скажи!

Но Волков только отрицательно покачал головой. Годы практики на скорой научили его двум вещам: всегда иметь при себе запас адреналина и безоговорочно доверять своей интуиции.

Его «Искра» была не просто источником силы — она была его барометром, его системой раннего оповещения. И она никогда не ошибалась.

— Моя «Искра»… она беспокоится, — сказал он, глядя куда-то в темноту. — Тревожится, как перед сильной грозой.

Он встал, подошел к окну и вгляделся в россыпь огней вечернего города.

— Давай просто переждем. Недельку-другую. Пусть все успокоится, уляжется. А там и видно будет.

Сычев недовольно засопел.

— И что, из-за твоих этих… предчувствий… я теперь деньги терять должен?

Волков повернулся к нему. Взгляд его был тяжелым и холодным.

— Лучше потерять немного денег, чем всю свою свободу, Гриша. Запомни это.

Сычев еще поворчал что-то себе под нос, но спорить не решился. Он знал — если уж Волков начал говорить о предчувствиях, переубедить его было невозможно. Он развернулся и, уже взявшись за дверную ручку, обернулся.

— Федор… — его голос стал тише. — А может, стоит тогда Архивариуса нашего предупредить? Пусть, так сказать, ухо держит востро. Мало ли что.

Волков, стоявший у окна, покачал головой.

— Я подумаю Гриша. Но это пока лишь мои ощущения. Торопится пока не стоит. Может я ошибаюсь? Однако мысль здравая.

— Лишним не будет, — пробурчал Сычев. — Времена нынче неспокойные.

Он вышел из кабинета. А Волков остался стоять у окна, вслушиваясь в тревожную тишину внутри себя

Он не знал, откуда исходила угроза. Но чувствовал, что кто-то уже готовит для них ловушку. Кто-то очень умный и очень опасный. Но кто?

* * *Маленькое, почти безлюдное кафе в центре города тонуло в синеватых вечерних сумерках.

В дальнем, самом темном углу, за столиком у окна сидела Алина Борисова. Перед ней стояла чашка с давно остывшим чаем, к которому она так и не притронулась.

Ее взгляд был устремлен в одну точку, на свои руки, лежащие на столе. Антимагические браслеты, тускло поблескивая на ее тонких запястьях, казались уродливыми, чужеродными кандалами.

Входная дверь тихо скрипнула, впуская в кафе порыв сырого вечернего воздуха. Вошел Максим Фролов. Он неловко огляделся по сторонам, заметил ее и, помедлив секунду, направился к ее столику.

Он молча сел напротив. Долгое, тяжелое молчание повисло между ними.

— Привет, Алина."

"Она медленно подняла на него глаза. Они были красными и опухшими от слез.

— Привет, Максим. Спасибо, что пришел.

— Как ты? — глупый, дежурный вопрос, который он задал просто потому, что не нашел другого.

— Как я? — она криво усмехнулась. — Уничтожена. Раздавлена. Растоптана.