— Не из тех старых пней, кто тупо льет препараты по протоколу и чуть что — заливает пациента «Искрой». Этот — думает. Анализирует. И, самое главное, он не боится нового. Он тебя поймет.

Что ж, посмотрим. По крайней мере, один адекватный человек в операционной бригаде, кроме меня и Шаповалова, — это уже неплохая новость. На моей первой официальной в этой жизни операции должно пройти все без сучка, без задоринки. И я подготовлюсь к этому максимально!

* * *Кабинет Магистра третьего класса Аркадия Платоновича Журавлева больше напоминал музей, чем рабочее помещение. Тяжелые дубовые панели на стенах потемнели от времени, со строгих портретов предшественников в массивных золоченых рамах взирали суровые, не одобряющие суеты лица, а огромный стол из красного дерева, заваленный стопками бумаг, казалось, занимал половину всего пространства. Все здесь говорило о власти, традициях и незыблемости гильдейского порядка.

За столом, кроме самого Журавлева, расположились трое: Павел Андреевич Демидов, его заместитель по учебной части, Леопольд Константинович Величко, который теперь был не просителем, а полноправным участником совещания, и еще один пожилой гильдеец, Харитон Ростиславович Шубин

— Продолжим, господа, — Журавлев откинулся в своем массивном, скрипучем кресле, сцепив пальцы на животе. — Давайте перейдем к вопросу о кадрах. Леопольд Константинович, вы, кажется, хотели что-то сказать?

Величко прочистил горло.

— Да, Аркадий Платонович. Хотел бы вернуться к кандидатуре подмастерья Разумовского из Мурома. В прошлый раз нам не удалось детально обсудить его перспективы из-за… известных обстоятельств.

— А что тут обсуждать? — проворчал Харитон Ростиславович. — Выскочка. Классический. Нарушитель субординации. Я читал рапорт Демидова о его поведении на экзамене.

— «Выскочка», который, между прочим, на следующий же день поставил точный и окончательный диагноз барону Ульриху фон Штальбергу, — спокойно парировал Величко. — Вы вообще слышали подробности? Это была поразительная, блестящая диагностика! Редчайшее эндокринное заболевание, которое лучшие лекари Владимира не смогли определить в условиях элитной частной клиники!

— А нечего нашим аристократам по частным клиникам лечиться! — фыркнул старик. — В городские больницы пускай ходят, деньги Гильдии приносят, а не каким-то там сомнительным коммерсантам!

— Коллега, — Журавлев с укоризной покачал головой. — У всех лекарей, получивших лицензию Гильдии, одинаковое образование. Не стоит делить нашу медицину на «правильную» и «неправильную».

— Кроме того, — в разговор вмешался Демидов, — есть еще пара обстоятельств. После истории с Волосенковой, магистр Алексей Воронцов очень заинтересовался личностью Разумовского.