В его глазах читалась вселенская усталость."

"— Адепт, у нас тут все экстренное, — он обвел рукой горы анализов. — Сотни проб на «стекляшку». Приказ главврача — в первую очередь делать их.

— Это тоже экстренное, — настаивал я. — Пациент в реанимации. От этого анализа зависит его жизнь.

— У нас все пациенты тяжелые, — вздохнул он. — Ладно. Оставляйте. Но раньше утра ничего не обещаю.

Я понял, что спорить бесполезно. У него свои инструкции, свой аврал. Я оставил контейнер на столе и вышел. К утру. Это значило, что у меня есть несколько часов мучительной неизвестности.

Я брел по коридору, не зная, куда себя деть. Идти домой было бессмысленно, я все равно не усну. Сидеть в ординаторской — еще хуже, там я сойду с ума от ожидания.

И тут я его почувствовал. Он не появился, как обычно, резко материализовавшись у плеча. Он просто… возник рядом, как будто сгустился из воздуха передо мной.

Выглядел он ужасно: его обычно пушистая шерстка была тусклой и как будто слипшейся, а огромные синие глаза, всегда полные озорства, были мутными и усталыми.

— Двуногий… — его голос в моей голове был едва слышен. Он был вымотан до предела.

— Нашел? — я замер посреди коридора.

Он молча кивнул и уселся мне на плечо. Он был тяжелым, как будто налитым свинцом.

— Это было… сложно, — выдохнул он.

— Что ты видел, Фырк? — я старался говорить как можно спокойнее. — Рассказывай. В деталях.

— Крошечные… едва заметные светящиеся палочки, — начал он, и его голос дрожал от усталости. — Они… другие. Не такие, как клетки. Они прячутся. Прячутся внутри его собственных клеток-защитников. В макрофагах.

Я закрыл глаза, и информация, полученная от Фырка, тут же нашла свое место в общей картине. Макрофаги. Клетки-пожиратели иммунной системы, которые по иронии судьбы служили классическим убежищем для таких внутриклеточных паразитов. Это было хрестоматийное описание, которое я помнил еще из учебников по микробиологии.

— Где ты их видел? Везде?

— Нет. В том-то и дело. В крови их почти нет. Так, единичные. Поэтому твои лекари их и не видят в обычных анализах. Но больше всего их там, где у него была сыпь. В коже. И в лимфатических узлах, которые идут от рук. Там их не просто горстка. Там целые колонии. Они сидят там, как в крепости, и медленно отравляют его изнутри.

— Ты уверен, Фырк? — переспросил я, хотя уже знал ответ. Мне нужна была стопроцентная уверенность. — Ты абсолютно уверен, что это не кристаллы? Не обломки клеток? Не артефакты?

— Двуногий, я, может, и люблю пошутить, но я не идиот, — в его голосе прорезалась обида. — Я видел. Они живые. Они светятся тусклым, больным светом. И они не принадлежат этому телу. Они — чужие.

В этот момент я понял, что у меня есть все необходимое. Финальное, неоспоримое подтверждение моей теории.