Она откинула голову на подушку, вытирая слезы, и забылась в скорби, которая, как она знала, никогда больше не покинет ее.

О, Бенджи, прошептала она в тишине своего сознания.

О, Бенджи.

Время убивать

Пролог

Это началось как плановые исследования более ста лет назад, когда никто на самом деле не верил, что вообще будет война, и, возможно, главная ирония Последней войны заключалась в том, что исследование, предпринятое для демонстрации безумных последствий немыслимой стратегии, стало основой для претворения этой стратегии в жизнь. Адмиралы и генералы, которые изначально предприняли это, на самом деле намеревались доказать, что ставки слишком высоки, что Мельконианская империя никогда не осмелится рискнуть и сражаться до победного конца с Конкордатом — или vice versa[6], — поскольку они знали, что даже думать об этом было безумием.

Но гражданские лица восприняли это как анализ “возможного варианта” и потребовали полного изучения реализации, как только начнется открытая война, и военные это предоставили. Конечно, это была их работа, и, справедливости ради, они опротестовали этот приказ. .. сначала. Но, когда настало время, они были защищены от безумия не более, чем гражданские."

"И, возможно, это было уместно, поскольку вся эта война была колоссальной ошибкой, совокупностью заблуждений космического масштаба. Возможно, если бы между Конкордатом и Империей было больше контактов, этого бы не произошло, но Империя отменила свой указ о запрете контактов в течение шести стандартных месяцев после первого контакта. С человеческой точки зрения, это был враждебный акт; для Империи же это была стандартная операционная процедура, не более чем простое благоразумие — сократить контакты до тех пор, пока новая межзвездная держава не будет оценена.

Некоторые ксенологи Конкордата понимали это и пытались убедить в этом свое начальство, но дипломаты настаивали на “нормализации отношений”. Их работой было открывать новые рынки, вести переговоры по военным, политическим и экономическим соглашениям, и их возмущало молчание Мелькониан, запретные для транзита зоны вдоль границы с Мельконией... мельконийцы отказывались воспринимать их так же серьезно, как они воспринимали самих себя. Заявления стали более резкими, а не менее, пока Империя противилась всем попыткам отменить эдикт о запрете сношений, а советники Императора неверно истолковали эту резкость как реакцию страха, настойчивость более слабой державы на ведение диалога, потому что она знала о своей собственной слабости.

Имперская разведка должна была бы рассказать им иное, но формирование аналитических материалов в соответствии с мнением начальства не было чисто человеческой чертой.