– Не ты ли последний раз сокрушалась, что тебе тяжело и было бы классно найти помощницу?

– Да, классно найти тетеньку лет сорока пяти, а не восемнадцатилетнюю вертихвостку!

– Что ты несешь?

– То, что думаю!

– И в этом твоя проблема, Тата. Я спать.

Ванька обходит меня стороной и громко хлопает дверью в спальню.

Вот и поговорили.

49

Утром Ваня уходит на работу, пока я еще сплю.

Когда разлепляю глаза, долго лежу на спине и смотрю в потолок.

Внутри все скукоживается, я сжираю сама себя. Думаю, думаю и никак не могу остановиться. Вчерашний приход стал эпичным, но гадким.

Токман сорвался ради меня, вернулся раньше, а я… я повела себя как припадочная дура.

Всхлипываю и сворачиваюсь в клубочек. Не знаю, сколько точно я валяюсь в постели, но за окном снова начинает темнеть.

Ничего не хочется. Совсем.

Константин Евгеньевич звонит больше сотни раз, но трубку я не беру. Не хочу. Сил нет. Я вымотана морально, а еще раздавлена.

Чувство вины перед Ваней поглощает каждый закуток души.

Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, и трусливо прячусь под одеяло. Слышу шаги, как течет вода в ванной, как Ваня говорит с кем-то по телефону, и продолжаю отсиживаться в своем убежище.

В какой-то момент его шаги становятся ближе и Ваня сдирает с меня огромное одеяло. Резко тянет на себя, обнажая не просто тело, но и душу.

– И долго ты будешь здесь прятаться?

– Я не прячусь, – снова подтягиваю одеяло к самому подбородку, – я восстанавливаюсь после гастролей. Отсыпаюсь.

– Ну да, ну да.

Токман садится на край кровати, упираясь ладонью в матрац.

– Не смотри на меня так, Ваня.

– Как?

– Будто это я виновата во всех грехах.

– Ты воображаешь.

– Конечно. Я всегда воображаю... прости меня. Я веду себя как последняя дрянь и не знаю, как это контролировать. Понимаешь? Я не знаю... и так боюсь тебя потерять. Скажи, что я больная, покричи или не разговаривай со мной неделю. Слышишь? Только не уходи.

Не могу сдержаться. Слезы прорываются наружу, и я начинаю рыдать. Что мне делать? Как с этим жить? Как правильно?

Ваня касается моей спины. Притягивает к себе и обнимает, как маленькую девочку, успокаивает.

Он ухмыляется, а после как-то странно осматривает комнату. Чуть дольше задерживает взгляд на нашей фотографии.

– На самом деле мне нужно сказать тебе кое-что важное.

– Что?

– После Нового года я улетаю.

– Надолго?

– Не знаю, надолго ли…

– Куда?

Он словно пытается запомнить каждую деталь. Сидит неподвижно.

Меня начинает потряхивать. Я уже знаю ответ и то, что он не смотрит мне в глаза…

Тру щеки, пытаюсь успокоиться, но процесс уже запущен. Я взрываюсь, ору как ненормальная.

– В горячую точку? Скажи. Я знаю, скажи мне правду!

Ваня только кивает.

– Это самоубийство!

– Это моя работа.