– Куда мы?

Ванька крепко сжимает мою руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.

– Прогуляемся.

Делаю глубокий вдох, полностью растворяясь в моменте.

Мы идем на набережную. Молчим. Где-то вдалеке слышится музыка из прибрежных кафешек, шум проезжающих машин… но это не мешает наслаждаться моментом. Нашим уединением.

Запах моря все ближе. Кожа покрывается мелкими мурашками от усиливающегося потока ветра.

– Такое звездное небо, – запрокидываю голову, и она кружится от перенасыщения эндорфинами. –  Искупаемся? – играю бровями и с легкой руки сбрасываю джинсовую куртку к своим ногам.

Материал падает на землю, и я грациозно переступаю через него, утопая высокими каблуками в песке.

– Конец сентября, – Ванька с недоверием смотрит на бушующее море, быстро возвращая внимание ко мне.

– Струсил?

– Нет, просто, когда у тебя подскочит температура, ты быстро найдешь виновного. То есть меня.

– И когда я так делала?

– Всегда.

Ударяю Ваньку в плечо кулаком за клевету. Ну, хотя он прав, конечно…

– Если я заболею, Ерохин продлит мои «каникулы», – улыбаюсь.

– Или оштрафует, – язвит Токман.

– Или оштрафует, – соглашаюсь, стаскивая с Ивана футболку.

– Ты же скучал? – трогаю горячую кожу и медленно пячусь. – Скажи, что ты скучал?! – держу курс ровно к воде.

– Я скучал.

Ванька не отстает. Следует за мной шаг в шаг. В какой-то момент резко тянет на себя. Впивается в губы, помогая высвободиться из платья. Огромного платья, шлейф которого уже успел промокнуть от накатывающих волн.

Оказавшись на свободе, ускоряюсь.  Забегаю в воду по щиколотки и замираю.

– Тепло тебе, да?

Ванька надвигается прямо на меня, откровенно угорая. Упираюсь ладонями в его плечи, как бы выставляя барьер.

– Я передумала, холодно, – облизываю губы.

– Поздно.

Токман поднимает меня на руки, полностью игнорируя протесты. Пара секунд, и я уже не дотягиваюсь ногами до дна.

– Ты садист.

– Конечно, садист, – прижимается губами к моей шее.

Вдалеке слышатся раскаты грома, а мы с жадностью и нестерпимым голодом в глазах трогаем друг друга. Целуемся, боясь упустить хоть секунду этой близости, этого вводящего в экстаз наслаждения.

Чуть запрокидываю голову, а небо уже затянуло темной поволокой. Нет и ни единого намека на звезды.

Где-то вдалеке сверкнула молния, такой яркий разряд электричества, на котором замирает взгляд.

Свежесть надвигающегося летнего дождя доверху заполняет легкие. Дышать становится свободнее, словно кто-то полностью расстегнул мелкие пуговички на тугой рубашке.

Ванька тащит меня под воду, и я едва успеваю задержать дыхание. Когда мы выныриваем, небо уже вовсю разливается дождем.

– Мое платье, – визжу, – сейчас намокнет.

– Уже намокло.

Ванька снова целует и помогает быстро выбраться из воды.