– Сёмин, до метро не подкинешь? – выхожу из здания, практически сразу сталкиваясь с Гришкой.

– Прыгай, – хлопает по крыше машины ладонью.

Сёмин, как и я, находится в штате Орехова. Работник из него так себе, протирает штаны в кабинете без особых результатов, а потом в первых рядах бежит за зарплатой.

–  Что-то рановато сегодня, а то, как ни посмотрю, ты каждый день после девяти уходишь, – закуривает сигарету, опуская стеклоподъемник. – Далеко пойдешь. Андрей Вениаминович таких любит.

Последнее говорит с ухмылкой.

Возможно, кого-то другого данная подача может задеть, но не меня точно.

– Далеко пойду, – улыбаюсь, чем, похоже, раздражаю Гришку только больше.

– Ну а, с другой стороны, чего тебе, бабы нет, детей нет… Это я во всю эту кабалу семь лет назад как ввязался, теперь папа то, папа се… А потом: «Гриша, мы же собирались на море. Гриша, нормальные люди бизнес свой открывают». Задолбала.

– А зачем женился тогда?

– Так как все.

– В плане?

– По залету, Ванька, по залету. Так что найдешь какую-нибудь вертихвостку, охомутает она тебя, и сложишь ты все свои перспективы и стремления на полочку.

Хочется заржать в голос.

Сколько Сёмину? Лет тридцать шесть, а он до сих пор капитан. В личной жизни не сложилось, в работе тоже. Теперь основной его род деятельности – это разглагольствования о жизни и что всех нас ждет одно и то же. Так себе позиция.

– Спасибо, что подвез.

Дома принимаю душ, переодеваюсь в гражданку и вызываю такси.

По дороге звоню Татке. Честно говоря, за три недели ее отсутствия все как-то поменялось. Свободного времени стало больше, а вот душевности меньше.

Даже дома неуютно. Приходишь, и даже пахнет по-другому.

– Ванечка, привет. Прости, я уснула.

Полтора часа как приземлились, меня в гостинице сразу вырубило. Я соскучилась. Но! Кажется, у меня намечается два выходных.

– Я тоже скучаю. Видеосвязь включи.

– Ой, я страшная, не буду.

– Включай.

Татка что-то там копошится, но видео подключает.

– Вот, любуйся. Я настоящая Баба-яга. А ты куда едешь?

– Серёга позвал в рестик.

– Ясно, – вздыхает, – Ваня, я хочу домой. Так грустно.

– Опять ревела?

– Нет. Да…

Татка трет глаза. Ерохин, звонивший мне еще позавчера, был прав. Моя девочка сдувается. С каждым разом все чаще ревет и не хочет с утра до ночи просиживать в студии.

Все, что касается гастролей, для нее вообще сравнимо с испытанием на выживание.

Татка быстро загорается, но так же быстро гаснет. Весь ее энтузиазм тает на глазах.

– Осталось всего три месяца.

– Целых три месяца. Ты опять засиделся на работе и ничего не ел?

– Я ел. Ты сама там на одной воде.

– Мне нужно похудеть еще на один килограмм, – вздыхает. – Ванечка, давай созвонимся часика через четыре. Я хочу немного поспать. А сразу после концерта отзвонюсь, ладно?

– Конечно.