И вот я уже стою за спиной Токмана в его же футболке, которую вторую ночь использую в качестве пижамы.

Вообще, последние сутки ни капли не похожи на мою прежнюю жизнь. Эмоции прорываются сквозь грудную клетку. Я постоянно о нем думаю. Токман просто засел в моей голове.

Все эти взгляды… слова. Настоящая агония для моего разума. Я словно заперта в клетке с однотипными эмоциями. Что это? Симпатия? Или просто гормональный выброс…

Ответов нет, а вопросов слишком много.

Яркий свет раздражает сетчатку, но это не мешает разглядеть происходящее до мельчайших деталей. После сна звук льющейся воды давит на барабанные перепонки, и кажется, чуть громче обычного.

Токман оборачивается, бегло касаясь меня взглядом.

У него все лицо в крови.

Красная субстанция смешивается с водой и очень быстро направляется к сливу в раковине. Закручивается волчком, прежде чем совсем исчезнуть.

В голове хаос. Страх. Непонимание.

Что с ним произошло?

Насмешливый ответ про падение, конечно же, ложь.

Вытягиваю руку, едва касаясь пальцами Ванькиного подбородка. Прошибает. Электрический разряд проходит сквозь тело быстрой молнией. Вздрагиваю. Сжимаюсь, плечи тяжелеют, а воздуха с каждой пройденной секундой становится все меньше.

Не знаю, что мною руководит, но я как будто бы чувствую эту боль на себе. Морщусь.  Хочу пожалеть? Поддержать?

Смотрю в его глаза и забываю, как дышать. Голова становится тяжелой, подходящих слов тоже не находится. Пространство вокруг теряет четкость.

Нужно принести лед. Спохватываюсь и убираю руку.

Токман никак не реагирует. Даже не моргает. Просто гипнотизирует меня взглядом.  Поджимаю пальчики на ногах, облизывая пересохшие губы.

Нужно уйти. Обеспечить себе передышку. Именно это я и делаю.

Открываю морозильную камеру в поисках льда, правда, его здесь, кажется, отродясь не было. Беру кусок замороженного мяса и заворачиваю его в тонкое вафельное полотенце.

Возвращаюсь.

Ваня так и сидит на краю ванны. Как только я появляюсь рядом, опускает взгляд к моим босым ступням.

Сглатываю и незамедлительно вручаю ему полотенце.

– Нужно приложить к переносице, – нервно кусаю губы.

– Спасибо.

Смотрю на его руки со сбитыми костяшками и никак не могу отпустить полотенце. Чувствую легкие прикосновения мужских пальцев к тыльной стороне ладони. Кожу жжет от этих касаний. Отдергиваю руку и начинаю быстренько приглаживать волосы.

– Зачем ты носишь линзы?

Ванька морщится, когда холодненькое мясо соприкасается с разбитой переносицей.

– Что?

Часто моргаю. Терпеть не могу свои уродливые глаза, это нужно сильно постараться, чтобы родиться с таким дефектом. Разноглазая, как собака. Я ношу цветные линзы лет с шестнадцати, они настоящее спасение.