Агата в присущей ей манере приподымает подбородок, поправляет выбившиеся из-под шелкового платка волосы и достает сигареты.

– Здесь не курят, – перехватываю ее руку.

– Как скучно, – цокает языком, – тогда я жду тебя на улице.

– Врач сказал, что тебе нельзя курить!

– И жить, видимо, тоже, – качает головой, кривя губы в усмешке. – Не копайся тут. Я не хочу превратиться в ледяную глыбу на этом морозе.

– Ладно.

Агата уходит, а я еще пару минут нахожусь в ступоре. Так, о ее появлении позже, сейчас нужно собрать вещи.

Быстренько переодеваюсь, собираю барахло и с виноватым видом проскальзываю мимо Коли через центральный вход.

– Ага-та...

Застываю, потому что первое, что вижу, так это милую беседу Токмана и моей Аги. Тетушка от него всегда была в восторге.

Ну ему-то здесь что нужно? Так и хочется притопнуть ножкой.

Сначала меня дурой обозвал, а теперь приперся… будто бы его здесь кто-то ждал.

11

Иван

Абстрагироваться. Уйти от проблем.

Я не знал свою мать, она умерла сразу после родов. У нее была большая кровопотеря, началось осложнение, врачам не удалось ее спасти.

Скорая не успела приехать. Я родился дома. Это случилось в сибирской глубинке.

Отец был военным, поэтому, мы постоянно «путешествовали» по гарнизонам. Высококвалифицированной медицинской помощи в тех местах отродясь не было.

Нам всем было сложно.

Меня воспитывала бабушка. Папа большую часть времени проводил на работе, ба говорила, что даже на несколько лет замкнулся в себе, пытался перемолоть горе, в которое его швырнуло.

Я видел маму лишь на фотографиях.

Ее отсутствие в моей жизни заложило огромное количество комплексов, а тяжелые роды – ослабленный иммунитет.

До тринадцати я был хлюпиком. Мальчик-ботаник, таких обычно задирают в школе. Меня и задирали.

Мои лучшие друзья того времени – книги. Учеба и мечты. Планы на жизнь вне военного городка. Там всегда воняло затхлостью, хотелось оттуда вырваться.

Отец погиб за пару месяцев до моего четырнадцатилетия. В горячей точке.

Доблестный офицер с сибирской закалкой.

Я отлично помню его похороны и оружейные залпы в воздух. Выстрелы, а после мертвая тишина.

Его хоронили как героя.

Наверное, именно его смерть стала триггером, отправной точкой. Закалила и взрастила внутри меня стержень. Больше было не обидно и не горько от слов тупоголовых одноклассников. Не было отчаяния.

Сплошные цели. Хотелось стать сильнее. Доказать, что я не забитый уродец, над которым все издеваются.

Мы с бабушкой переехали в Москву спустя год после того, как папы не стало.

Ба часами обивала пороги дяденек в погонах и гоняла по различным инстанциям, как итог выбила квартиру. Ту, где мы с ней живем вот уже восемь лет.

Она мать героя, погибшего  во благо Родины.