– Поехали отсюда, – его шепот, от которого я покрываюсь мурашками.

Отрицательно качаю головой. Это мазохизм и садизм в одном лице, но я по максимуму хочу насладиться этим ожиданием, когда считаешь минуты. Теряешь рассудок от мыслей, что крутятся в твоей голове. От чувств, что не могут найти выхода до определенного момента.

– Тогда пошли.

Ванька резко отстраняется и открывает дверь. Холодный воздух щекочет кожу, и дышать становится чуточку легче.

Не успеваю коснуться подошвой туфли асфальта, как Ваня берет меня под руку.

Следующие полчаса проходят в молчании. Мы не говорим. Только бросаем быстрые взгляды. Рассматриваем друг друга. Думаем. Сходим с ума.

В какой-то момент я чувствую, как Ванина рука сжимает мое колено. В зале темно, к счастью. Но неловкость зашкаливает.

Кожа, где он прикасается, горит огнем.

Нервно сглатываю. Не смотрю на него. Потому что, если повернусь, просто провалюсь в бездну и мне станет абсолютно все равно, что мы не одни.

Как он и говорил, нас хватает на первый акт. Со второго мы сбегаем. Так не по-светски, довольно шумно спускаемся по ступеням.

Едва оказываюсь на улице, лицо обдувает холодным ветром, волосы путаются, а Ванькины губы, вдруг становятся запретно близко.

– С приличной частью этого вечера покончено, – шепчет, буквально на секунду разрывая поцелуй, и довольно грубо толкает меня к машине.

Я впечатываюсь бедрами в холодный металл и начинаю мелко дрожать. Пальцы немеют от переизбытка впечатлений. Все и сразу.

– Мы же не сделаем это здесь? – осматриваюсь, но, честно говоря, мое внимание настолько рассеяно, что я все равно ничего не вижу.

Ванька останавливается. Отрывается буквально на миллиметры, а мне становится невыносимо холодно.

– Не здесь, – медленно кивает и смотрит мне в глаза. Гипнотизирует. Точно-точно.

Нащупываю позади себя ручку на двери машины, тяну на себя и практически проваливаюсь в образовавшуюся щель. Пока Токман обходит машину, перевожу дыхание.

Щеки горят. Сумасшедший день. Эмоции переполняют.

Меня закручивает в водоворот этой одержимости. Скользнув ладонью по лодыжке, снимаю туфли и подтягиваю колени к груди, упираясь пятками в сиденье.

Ванька внимательно следит за моими движениями, после несколько раз моргает, словно пытается избавиться от наваждения, и заводит машину.

Я знаю, что мы едем к нему. Знаю и очень сильно этого желаю.

Лестницы в подъезде кажутся нескончаемыми. Слишком долго, а лифт ползет слишком медленно.

Поцелуи становятся глубже, а сердце заходится в каком-то неисчислимом ритме ударов.

– Ноги, – Ванька прижимает меня к стене, и я проворно обвиваю его корпус ногами, скрещивая лодыжки за его спиной.

Створки лифта разъезжаются на нужном нам этаже. И это достаточно сложно – открыть дверь, не отрываясь друг от друга ни на секунду.