– Мы обязательно что-нибудь придумаем.

73

– Ловлю тебя на слове.

Татка отстраняется, перекидывает распущенные волосы на левое плечо и быстро застегивает пуговицы на моем пиджаке.

Помогаю ей надеть пальто и пропускаю вперед.

– Мы не опаздываем? – вытаскивает из маленькой сумки телефон.

– Нет. Я приехал раньше, чем обещал.

– Точно, – морщит нос, – еще только начало седьмого. Кстати, можно на моей машине, с водителем. Это удобнее.

– Третий лишний, – открываю ей дверь. – Сегодня обойдемся без посторонних.

Азарина ничего не отвечает. Некоторое время пути мы молчим, будто привыкаем друг к другу. К атмосфере, что пропитала каждый закуток салона машины и нас самих.

–  Ты с Громовым не общался, на днях?

– А что?

– Так, не бери в голову."

"– Это ты так интересуешься, в курсе ли я о твоих бредовых идеях?

– Он тебе сказал? – Татка напрягается, злится. Пока ведет себя сдержанно, но рванет в любой момент.

– Намекнул. Прямо не говорил, – переключаю передачу, уже давно переведя коробку в ручной режим. – Мы созванивались утром, он собирается в Москву в этом месяце. Конференция какая-то врачебная, что ли. Привет от тебя передал.

– Гад! Что вы за друзья вообще такие? – закатывает глаза. – Хуже базарных баб.

– Так зачем тебе новые си…

– Молчи, Токман, лучше молчи.

– Ответь на вопрос.

– Хочется.

– Ну если хочется, то пожалуйста.

– И все?

– А что я еще должен сказать?

– Ну не знаю, поучить жизни. Ты же любишь.

– Тебе тридцатник скоро, какие поучения?

– Не скоро, – Татка демонстративно складывает руки на груди. – Фу таким быть, Ванечка.

– Вообще, когда мы успели с жарких объятий вернуться вот в это? – рассекаю ребром ладони воздух и внимательно смотрю на Азарину.

– Сразу после твоих фееричных рассуждений.

– Прошу прощения? – бросаю взгляд на ее грудь, наконец останавливая машину.

– Проси, – закусывает нижнюю губу, чуть подаваясь вперед. – Проси, Ванечка.

Тянусь к ней и подавляю в себе порыв усадить на свои колени. Лишь зарываюсь пальцами в густые волосы. Таткина идеальная укладка в момент становится не такой уж и идеальной.

– Я с ума схожу, – трогаю ее шею, – схожу по тебе с ума, – целую. Делаю то, о чем думал весь сегодняшний день и не только.

Ее ресницы подрагивают, а пальцы не перестают сжимать лацканы моего пиджака. Она держится за ткань, как за спасательный круг. Меня и самого ведет от этой близости. Становится все сложнее держать себя в руках.

Тата

Чувствую, как покрываюсь испариной. Жарко, так невыносимо жарко, но вместе с тем приятно.

Его близость порабощает. Я в настоящей ловушке, из которой нет выхода. Да я его и не ищу. Мне он не нужен, этот выход.

Трогаю Ванькино лицо, обхватываю его ладонями и смотрю в глаза. Там настоящий пожар. Пламя, что готово поглотить все, что встретится на его пути.