Серёга говорит спокойно, но я все равно слышу в его голосе стальные нотки.

– Не лезь к Татке. Ей и так хреново. Ты поступил как скотина. Уверен, повод был… но она моя сестра. Не какая-то там девка. И я тебя, Токман, с лица земли за нее сотру.

Почему-то мне кажется, что Ваня в этот момент улыбается. Аккуратно так, как может только он. Еле заметно.

– Понял? Если ты снова обидишь и она будет из-за тебя страдать…

– Занимательно… только ты, Серый, с воспитательными беседами опоздал. Лет так на десять.

Ванька говорит спокойно. Настолько, что у меня складывается впечатление, словно он беседует с ребенком, а не с моим тридцатилетним братом.

– К тому же два дня назад тебя наше общение не смущало.

– Я думал, нет, я был уверен, что у тебя перегорело. Ты с бабой приехал. Татку игнорил. Меня все устраивало. А то, что я вижу сейчас…

– Что ты видишь?

Ваня стоит на своем. Ничем его не проймешь. А вот Серёга начинает закипать. Спинным мозгом его психи чувствую.

– Я предупредил. Только попробуй ее снова обидеть. Раздавлю. Без обид.

– Всегда без обид.

Дальше наступает тишина. Я слышу удаляющиеся шаги и заворачиваю за угол. Вылезаю из своего убежища, нос к носу сталкиваясь с Токманом.

– А вот и ты, – делает шаг в мою сторону, – подслушивать нехорошо.

65

Иван

–  Я не подслушивала, вы просто слишком громко разговаривали.

Татка говорит тихо, с легкой улыбкой на губах. Такая привычная для нее манера. Очаровательная мягкость в голосе.

– Не слушай его… он просто…

– Прокатимся? – кидаю быстрый взгляд на свою припаркованную где-то вдали машину, полностью игнорируя ее беспокойство.

Чего-чего, но Серёгины истерики – последнее, о чем я сейчас могу думать."

"Азарина тем временем напрягается. Чувствую, как спадает ее эмоциональный подъем. Немного сводит брови. Она что-то для себя решает. В какой-то момент мне кажется, что я утащу ее отсюда даже вопреки сопротивлениям.

– Ладно, мне только нужно забрать пальто.

Легкое дуновение ветра подхватывает пряди волос, что выбились из прически и, видимо, щекочут кожу. Татка растирает шею, а ее плечи покрываются крупными мурашками.

Мы стоим близко. Уличное освещение позволяет разглядеть все до мельчайших деталей.

– Потом, – снимаю пиджак, аккуратно огибая ее хрупкую фигуру руками. Стягиваю полы где-то в области груди и вскользь касаюсь пальцами выступающей ключицы.

– Может, лучше такси?

– Я не пил.

Подталкиваю ее вглубь огромной территории Серёгиного особняка, направляя к машине.

В салоне повисает молчание. Все улыбки и проницательные взгляды исчезают.

Это нельзя назвать неловкостью, скорее общее недоумение в стиле: что со всем этим делать дальше? А ведь до последнего не хотел к ней лезть… если бы сегодня сама не подошла, вряд ли…

Хотя нет. Вру. Себе и ей. Беспощадно лгу.