Проявление эмоций – это всегда прекрасно.

– Выйди отсюда!

– Нет, – присаживаюсь на боковую спинку дивана.

– Пожалуйста? – приподымает бровь и наконец-то смотрит мне в глаза.

У нее они особенные. Радужки разноцветные. Правый глаз серый, левый светло-карий. Правда, Татка не считает это чем-то прекрасным. Носит линзы. Голубые.

Прячет дефект. Она это так называет.

– Не прокатит. Ускорься.

– Помоги.

– Ты мне предлагаешь покопаться в твоем нижнем белье?

– Обойдешься. Его я уже сложила.

– Как хочешь.

В глаза бросается открытая тетрадка. Подбираю ее с пола.

Стихи. Азарина у нас, значит, еще и стихи пишет.

– Не трогай, положи, слышишь? Ваня!

Подается ко мне, пытаясь забрать.

Завожу руку себе за спину, и Татка быстренько впечатывается мне в грудь.

– Отдай, – шепотом.

Серьезно? Она сейчас заревет. Глаза уже стали влажными.

– Верни, – облизывает губы, которые в моем сознании становятся все ближе.

Обхватываю ее шею ладонью, аккуратно притягивая к себе. Удар за ударом. Сердце убыстряет свой ритм. Пальцы, что касаются кожи, немеют. Мозги перестают соображать.

Смотрю в эти ее линзы и понимаю, что все запреты уже слетели. Пара сантиметров. Никаких преград.

Нужна. Она. Именно она. В коллекцию. Только в коллекцию?

– Что ты делаешь? – Татка почти не дышит.

Вижу, как расширяются ее зрачки, как все мысли о тетрадке выветриваются из этой миленькой головки.

Делаю. Что-то делаю.

Не по плану. Не так. Неправильно.

Убираю руку, отстраняюсь и отдаю ей тетрадь.

– Жду тебя за дверью.

Возвращаюсь в прихожую взбешенным.

Семьдесят два часа. Нужно перетерпеть эти три дня и спокойно сплавить ее к подружайке.

Спокойно? О каком спокойствии идет речь, если меня перетряхивает? Я ее до сих пор слышу и чувствую, как будто Азарина все еще стоит передо мной.

9

Тата

Ванечка, Ванечка.

Отмираю.

Несколько раз моргаю, осознавая, что теперь я здесь одна. Токман ушел, и это хорошо. Еще немного, и я бы точно грохнулась в обморок от переизбытка чувств. Мой Купидон в этом году был запредельно неосторожен.

Какого черта?

Выдыхаю. Медленно, через нос.

Застегиваю молнию на чемодане, но выходить из комнаты не спешу. Что сейчас произошло?

Дотрагиваюсь кончиками пальцев до своей шеи. Зачем он это сделал?

У меня почва из-под ног ушла. Земной шарик с орбиты слетел. А он стоял и смотрел, пристально. Душу сжирал.

Божечки, что мне теперь делать?

Это сумасшествие по отношению к нему было всегда, какая-то невидимая нить притяжения. Стоило только о нем подумать, и разум отключался.

Нет, это не любовь. Просто симпатия. Просто образ, который я придумала в своей голове. По факту я его толком даже не знаю.

Только видимость, отношение, что он ко мне транслировал.

Всегда отстраненный и не обращающий никакого внимания.